Цитаты из книги Голова Гоголя

Абсолютная власть одного развращает абсолютно всех.

В аду не должно быть жертв, все должны стать палачами! И не надо отделять агнцев от козлищ. Всех в пекло!

Особенность русской письменности - это я тебе как немец заявляю - вмистической слитности чистоты и нравственного чувства художника с атомами звуков и букв. Нигде муза так не брезглива, как в твоем отечестве. Солги, даже про себя, для смеху, и она тут же станет воротить нос.

В России вообще идеал писателя - молчание. Кошда пишешь, безопасней всего избежать слова вообще. Разве Пушкин говорит? Конечно, нет, он только звучит.

Если считать, что человек - бедствие для животных, если согласиться с тем, что Бог - бедствие для людей... .... то я не буду возражать против утверждения, что Сталин - бедствие для народа, который наказал Бог. ... Итак, разве можно прощать такой народ? И второе: кто может простить такого Бога? Кто?

Да, если б люди точно уверились, что Бог есть, они погибли б от духовного подхалимства.

У Сталина скопились сотни тысяч таких доносов. Клянусь, каждый арест из доноса! Ему некогда искать невинных в этом мире злобы, главное ясно: народ болен. Corpus mysticum источает лишь яд, доносы, зависть и злобу. И только бич - награда болящему.

Христос ясно дал понять, что человека нужно беспощадно гнать взашей от близости к идеалу.

... читал газету: водевиль лакеев.

Картина того, как человек сходит с ума, повторилась во всех подробностях: лицо его вскипело, глаза покатились бубликами, губы хотели чайками улететь от греха подальше.

...стоит только сделать свободу одушевленным лицом, и ее бац! - можно насиловать.

Ужаснуться зрелищем свободы стекаются всё новые и новые тысячи.

Революция не слышит вопросов, она глуха, как глуха смерть.

Я не буду лгать Франции, что она свободна. Нет. Вы все отныне рабы. Рабы революции. Рабы эшафота.

Гильотина бессильна уничтожить идею. Увы, увы, она убивает только человека, гражданка... Кутон, вы послали на смерть тысячи людей и ни одной идеи. Все идеи продолжают жить в других головах.

Пока человек не свободен быть порочным, он не может стать добродетельным. Революция лишила вас свободы порока, вы приговорены к добродетели.

Разве мы - слуши народа - перестанем мечтать о таком преступлении, которое, наконец, заставит Его явиться для Страшного суда?

Что ж, только из поступи страстной праведности рождается террор, идущий на приступ истории! Но Боже мой, как по высшему счету бездарен человек, которому не в чем себя даже упрекнуть...

Высота эшафота - необходимый элемент эстетики террора. Главное здесь - показать.

Считайте, что я, ну, скажем, увеличительная линза, которая как взглянет на кого, так разом увеличивает человека до сущности вопроса. Знаете ли, жаль терять время на дураков.