Пепел и песок

Папа не слышит ее. Папа слышит иные голоса.
— И никаких зверств и пыток! — очки взмывают к хрустальной люстре. — Просто хорошо отлаженная система поставки информации. Кстати, Бенкендорф был противником казни пятерых декабристов. Приговор принял как руководство к действию — преданный служака! — но до последнего момента ждал, что прискачет курьер от Николая Павловича с бумагой о помиловании.
Поэтому я выскажусь патетически, но искренне. Да здравствуют немцы в России! Без них не выстояла бы русская земля!

Однако продолжу мысль о порядке.
Владимир Иванович Даль! Да, он датчанин, но датчане — те же германцы. Упорядочил русскую лексику, создав свой великий словарь.
Владимир Яковлевич Пропп! Из поволжских немцев. Написал гениальный труд «Морфология русской сказки», где внятно изложил все мотивы героев и антигероев, все возможные сюжетные ходы. Найти систему в сказке — тем более русской — это научный подвиг.
А кто первые историографы в России? Да, был Татищев, но его труды до нас в оригинале не дошли. А немцы — Байер, Шлецер, Миллер — и создали ту русскую историю, которую учили в течение веков. К ним есть много претензий, они не знали языка, пренебрегали многими фактами, дабы возвести стройную систему, но каков сам труд? Это подвиг во враждебной стране.

— События должны быть спланированы настолько изощренно, чтоб мир был потрясен их страшной красотой. Вы, Марк, сможете нам помочь — с вашим дьявольским гением. Вы не очень опрятный человек, но истинный педант в деталях. Я знаю, что каждая смерть в ваших сценариях готовится, как в лаборатории. Вы убиваете нежно, с любовью.
В беззвучной тревоге я дергаю волосы на затылке. Мой внутричерепной колокол снова начинает раскачиваться.
— Как я вам помогу? — встряхиваю головой. — Я вообще ничего не понимаю… Какая организация? Это все чепуха какая-то…
— Это не чепуха отнюдь. И, слава Богу, у нас есть поддержка среди представителей самых здоровых и безжалостных сил в элите российского общества. О, простите! Я в этой суете забыл назвать нашу организацию. Имя ей — «Союз Б».

— Мы готовим государственный переворот. Страна едва преодолела Депрессию, но грядет новая, страшнее прежней, которую Россия не переживет. Нашей несчастной державе предстоит крушение и перерождение. Вы читали Льва Гумилева? Конечно, читали. Не зря столько жили в одной усадьбе с профессором Бурново. И теперь вы нам нужны для создания устрашающего сценария, который приблизит конец. Нельзя затягивать.
— Какого сценария?
— Наш план таков. Сперва происходит несколько жутких событий, таких, чтобы властная чернь осознала: действует могущественная организация, которая не остановится ни перед чем.

— Пишите, юноша. Кстати, вы не спросили — на каком основании ты, старая жопа, собираешься мне ставить речь?
— Да… Не спросил…
— Что-то у вас плохо с диалогами. Это надо тоже развивать. Так вот я в прошлом актриса. Лауреат Сталинской премии, между прочим. Вам такой премии уже не видать, даже если вы… — она отрывает варежку, которая вступила в морозный симбиоз с оградой. — Даже если вы сделаете великое открытие в области археологии. Или напишете «Историю государства Российского». Погодите! Вы сказали, что едите сыр в кино?
— В кино, да.
— Сыр и кино. Отличный бутерброд. И что за кино вы смотрите?
— Любое. Все подряд.
— Как славно. Так пишите мой номер!

Я беспечно сдал профессору Бурново зачет по декабристам, к которому не был готов, и свободен. Совершенно свободен. Хташа с всемогущим папой освободят меня от тревог и забот всей русской истории, вплоть до диплома. Теперь мне нужен кусочек скромного сыра, буду покусывать его в томлении во время сеанса в кино. Все равно никто рядом не сядет.
В магазинчике три мужественных заговорщика в мохеровых шарфах готовят восстание. Не декабристы — уже январисты, раз январь на дворе. Для восстания им нужно две бутылки водки и четыре бутылки пива. Еще колбасы, вон той, подешевле, черного хлеба и почему-то маслин. Или оливок.

У нас с друзьями есть традиция. Перед каждым Новым годом мы…
— Ходите в баню?
— В баню? Нет! Это пошло. Мы устраиваем мальчишник. У нас культурная программа, мы ставим спектакли, ну! Друг другу показываем. Затея в том, чтобы брать сюжеты сказок — все-таки Новый год — и делать из них такие мужские истории. Сюжет выбирается общим голосованием. В прошлом году ставили «Снежную королеву». В этот раз решили ставить «Белоснежку и семь гномов». Но беда в том, что ставить должен я. И пьесу тоже должен я написать.