Цитаты из книги Ководство

Почему средний западный дизайн на два порядка лучше и качественней среднего российского?

Элементарно, Ватсон. С раннего детства неокрепший разум наблюдает за окружающей средой. Вокруг человека открывается целый мир, созданный теми, кто жил до него. Этот мир большинством воспринимается как данность. Потому что совсем не многие способны даже представить, что бывает иначе и что изменение действительности подвластно любому. Стоит только захотеть. Начать надо с прививки. Нужно сделать себе прививку от окружающего мира. Игнорировать все, что видно вокруг. Позволять себе вернуть в поле зрения только то, что проходит личный контроль качества. Если что-то сделано плохо, не пытаться себя убедить, что оно хорошее. Применять это правило ко всему. Находить прекрасное даже там, где о нем не предупреждала реклама. Не позволять себя обманывать.

Оформление современных российских городов производит удручающее впечатление. Если не сделать себе прививку, можно даже не заметить, что все так плохо. Девяносто восемь процентов магазинов и рекламных поверхностей на улицах оформлены Дилетантами с большой буквы. Косность мозга заказчиков и изготовителей не позволяет перейти за грань того мировоззрения, что у них уже сформировалось после посещения соседних улиц. Все движется по кругу, снежный ком растет. Безграмотность, непрофессионализм и дилетантизм порождают сами себя. Выживут только сделавшие прививку.

В сентябре 1999 года американский спутник «Марс климат орбитер» подлетел к Марсу и упал на него.

Компания «Локхид Мартин», построившая спутник, использовала старую английскую систему мер (старую, потому что Великобритания уже шесть лет как ей официально не пользуется), а лаборатория реактивных двигателей НАСА считала все в метрической системе. Первые использовали фунт-секунды, а вторые — ньютон-секунды. Насовцы вбивали координаты в локхидовский аппарат, и никто за все время подготовки к полету и девять месяцев самого полета ничего не заподозрил.

Ошибка обошлась в 125 миллионов долларов.

Инвесторов пугают и стращают словами, похожими на названия африканских племен, — «битуби» и «битуси». Инвестор и сам обманываться рад. Пошел человек в магазин за батоном — это битуси. Грузовик с батонами подъехал к магазину — это битуби. Бабулька продала батон у входа в метро — это ситуси. И так далее, успевай только слоги менять местами. Просто, а как красиво звучит!

Есть еще другой вариант — приставлять к каждому слову вначале букву с дефисом: «Е-». Можно и строчную: «е-». Е-любой е-уважающий е-себя е-предприниматель е-купится е-на е-эти е-слова. И слово «е-бизнес» некоторые уже пишут по-русски, не краснея.

Что же мне не нравится? Почему мне не все равно, кто кого с е-корабля на е-бал?

В западной традиции рыбой выступает фрагмент латинского текста из философского трактата Цицерона «О пределах добра и зла», написанного в 45 году до нашей эры. Впервые этот текст был применен для набора шрифтовых образцов неизвестным печатником еще в XVI веке.

Lorem ipsum dolor sit amet, consectetuer adipiscing elit, sed diam nonummy nibh euismod tincidunt ut laoreet dolore magna aliquam erat volutpat. Ut wisi enim ad minim veniam, quis nostrud exerci tation ullamcorper suscipit lobortis nisl ut aliquip ex ea commodo consequat. Duis autem vel eum iriure dolor in hendrerit in vulputate velit esse molestie consequat, vel illum dolore eu feugiat nulla facilisis at vero eros et accumsan et iusto odio dignissim qui blandit praesent luptatum zzril delenit augue duis dolore te feugait nulla facilisi.

И машина, безусловно, входит в зону комфорта. Человек с удовольствием покупает себе очень дорогую машину. Причем с ходу непонятно, как это он на нее заработал 150 тысяч долларов, а в компании, которой он владеет, туалетные кабинки разделены не сплошными стенами, а маленькими перегородочками, как в школе. То есть все видят и слышат, что происходит в соседних кабинках. Человеку, у которого машина за 150 тысяч долларов, не стыдно быть владельцем работы, где его коллеги и сотрудники работают в таких условиях. Ему все равно, потому что это работа. Работа находится за пределами зоны комфорта руководителей. Так устроено в большинстве русских компаний.

У каждого человека существует зона комфорта, независимо от того, где он находится. Даже у бомжа есть такая зона, она ограничивается его коробкой из-под холодильника. Автор полагает, что на разницу в уровне жизни зона комфорта граждан влияет гораздо больше, чем богатство страны. У человека, который живет в Европе, зона комфорта распространяется дальше, чем его квартира: она захватывает его лестничную площадку, его дворик, его улицу, его квартал, его центр города. (Окраины европейских городов при этом так же ужасны, как и наши: панельное жилье везде довольно жуткое и французский шахтерский городок мало чем отличается от донецких унылых окраин.) В России традиционно зона комфорта заканчивается у человека его входной дверью. Обивка, которую он сделал себе на дверь, еще будет входить в зону комфорта, а вот сантиметр от порога уже нет. Человеку все равно, что там — страшная масляная краска, велосипед или какой-то пятидесятого года сундук, выставленный соседями. Очень редки случаи, когда кто-нибудь делает ремонт у себя в подъезде. Человек идет в соседние квартиры, а там говорят: «Денег нет, не дадим». Ну, может быть, найдется второй «олигарх», который скинется. И вот два человека (это в лучшем случае) ремонтируют подъезд, а остальные их ненавидят и стараются как-то поднасрать — нарисовать там что-нибудь или разбить. Или не закрыть входную дверь, чтобы бомжи пришли. Наши люди не готовы принимать расширение зоны комфорта. Пример разницы между российским и европейским мышлением — город Санкт-Петербург. Который был построен с нуля по европейской модели и до сих пор является европейским городом, несмотря на то, что сто лет находился в отрыве от европейской цивилизации. Его довольно быстро отмыли, и выяснилось, что он неплохо сохранился. И сегодня разница между Питером и другими городами огромная, потому что Питер использует и применяет все, что есть в Европе. В Питере есть летние кафе прямо на тротуарах. Даже в Москве этого пока нет, потому что взятки такие, что большинство людей не готовы участвовать в этом процессе.