Цитаты из книги Sekret Heleny

Больницы всегда повергают в уныние, но почему-то по воскресеньям там хуже всего.

То была чудная пора, когда мне не нужна была лестница, чтобы посмотреть в глаза одноклассницам.

Иногда лучше накинуть на прошлое вуаль и заниматься будущим

Я знаю, что она мамина лучшая подруга, и она забавная, но разве не приходит время признать, что уже поздно? Что ты уже слишком старый? Лет эдак в двадцать пять?

Хелена сидела у воды, наблюдая, как дети играют в море. Радуясь, что сбежала из надоевшей Пандоры, где жизнь словно остановилась в нулевой точке компаса, откуда могла отклониться в любом направлении, она сделала то, что всегда делала в трудные моменты: благодарила судьбу за все хорошее в жизни.
Перед ней были трое ее счастливых, здоровых детей.

Как жаль, что большой разрыв на мужское и женское происходит при наступлении пубертатного периода. До одиннадцати лет одним из моих лучших друзей была девочка по имени Элли. Мы гонялись друг за другом по детской площадке и делились ланчем и секретами. Она признавалась мне, кто ей нравится, а я признавался ей, что мне не нравится никто. Шестой класс в местной школе не то чтобы изобиловал Скарлетт Йохансон и Линдси Лохан.

Мои биологические часы не столько тикают, сколько нуждаются в искусном мастере, который бы их отремонтировал.

Правда, поразительно, как каждое решение, которое мы принимаем, потом влияет на следующее? – пробормотала Хелена. – Жизнь похожа на падающие косточки домино: все взаимосвязано. Люди говорят, что можно отбросить прошлое, но это не так, оно – часть того, кто ты и кем станешь.

Но жизнь и есть компромисс, Алексис. Этому учишься по мере взросления.

Я понимаю, что не умею болтать о пустяках, и это недостаток – чувствовать себя неспособным общаться. Возможно, мне следует удалиться в один из тех монастырей, где монахи дают обет молчания. Это подошло бы мне во всех отношениях.
За исключением того, что я не верю в Бога и не хотел бы носить платье.

Я болен любовью. Мне нужна записка от врача, чтобы освободить меня от жизни, пока я не оправился.

– Хочешь чего-нибудь?
– Что-нибудь от комаров.
– На самом деле, дорогуша, кипрские комары абсолютно безвредны.
– Я их ненавижу независимо от гражданства.

Ничья жизнь не была безупречна, каким бы человек ни пытался показать себя посторонним. Рано или поздно случайности и совпадения добираются до каждого. В юности ей казалось, что ветра судьбы несут ее, как листок, и, вероятно, в этом ощущении не было ничего уникального. Письма Ангуса показали, что, несмотря на высокий пост, дающий власть над сотнями людей – а иногда и самими их жизнями, – власти над своей судьбой у него было не более, чем у нее.

В списке ее любимцев я, наверное, где-то между Гитлером и Дьяволом.

иметь разведенных и заведших новые семьи родителей особенно хорошо на Рождество, потому что они все покупают тебе подарки, чтобы склонить на свою сторону.

Хорошо бы начать кампанию в защиту всех Детей, Родители Которых Лучшие Друзья, чтобы привлечь внимание к их положению. Только потому, что предки в детстве делились конфетами и секретами, потом перешли к алкоголю и, со временем, совместному приучению к горшкам, не обязательно означает, что дети Лучших Друзей будут испытывать такие же чувства к отпрыскам другой стороны.

Хелена вышла в коридор и направилась в комнату Алекса, отчасти желая, чтобы сын превратился в нормального подростка из тех, что носят худи, обожают футбол, девочек и болтаться по вечерам в торговых центрах с корешами, пугая бабулек своими выходками. Вместо этого у него был запредельный IQ, что звучало хорошо в теории, но на практике вызывало больше проблем, чем его высоковольтный мозг мог решить. Он вел себя скорее как старик, чем как подросток.

Проговариваю «аморальность» перед зеркалом. Люблю слова. Я коллекционирую их, как одноклассники коллекционируют футбольные карточки или девочек – в зависимости от уровня зрелости. Мне нравится брать слова и складывать в предложение, чтобы выразить свою мысль как можно точнее.

Это же дневник, который мать подарила мне на Рождество за несколько месяцев до моего первого приезда в Пандору. Семь месяцев я каждый день писал в нем прилежно и, зная меня тогдашнего, высокопарно. Как все подростки, я считал, что мои идеи и чувства уникальны и революционны, что такие мысли никогда не приходили в голову ни единому человеческому существу до меня.

Забудьте Афродиту, забудьте Мону Лизу (у которой, вообще-то, серьезные залысины) или Кейт Мосс. МОЯ девушка моссовей самой моссовой Мосс.