Путешествие к центру Земли

Не позволяй никому становиться между тобой и твоей мечтой!

«Вообще ученые довольно плохо принимают друг друга».

«Лекции его, согласно выражению немецкой философии, носили «субъективный» характер: он читал для себя, а не для других.»

«Отто Лиденброк — человек не злой, я охотно свидетельствую это, но если его характер не изменится, что едва ли вероятно, то он так и умрет большим чудаком.»

«Научные теории, мой мальчик, не все безошибочны, но этим нечего смущаться, потому что в конце концов они приходят к истине.»

«Ты должен приучиться смотреть в бездонные глубины!»

«Мужчина должен отличиться в каком-нибудь великом предприятии.»

«Голова ученого была неспособна понимать сердечные дела.»

Я не допускаю, чтобы существо, наделенное волей, пока бьется его сердце, пока оно способно двигаться, могло бы предаться отчаянию.

Довольно! Когда изрекает свой приговор наука, остается только молчать.

Самая обыкновенная осторожность требовала бежать. Но мы не для того прибыли сюда, чтобы соблюдать осторожность.

– Куда же вы отправитесь? – спросила она.
Я указал пальцем в землю.
– В погреб? – воскликнула старая служанка.
– Нет, – сказал я, наконец, – еще глубже!

— Но магнитная стрелка! Магнитная стрелка, указывающая на север! Как это объяснить?
— Право, — сказал я пренебрежительно, — не нужно вовсе объяснять, это будет проще!

Я шел, полный надежды, без колебаний, как человек, у которого нет выбора.

Мне хотелось думать, что я заблудился, а не потерялся. Я если я заблудился, то мы снова найдём друг друга!

Налево от нас виднелось огромное здание, похожее на госпиталь.

• Больница для умалишенных, - сказал один из наших спутников.

— Ну, тем лучше! — воскликнул дядюшка. — Я знаю теперь по крайней мере, что следует делать. Мы сбились с маршрута Сакнуссема, и нам остается только вернуться назад. Отдохнем ночь, и не пройдет трех дней, как мы снова будем у того места, где галерея разветвляется надвое.
— Да, — сказал я, — если у нас хватит сил!
— А отчего же нет?
— Оттого, что завтра у нас не останется и капли воды.
— И ни капли мужества? — сказал профессор, строго взглянув на меня.

«В минералогии существует много полугреческих, полулатинских названий, трудно произносимых, грубых терминов, которые ранят уста поэта. Я вовсе не хочу хулить эту науку. Но, право, самому гибкому языку позволительно заплетаться, когда ему приходится произносить такие, например, названия, как ромбоэдрическая кристаллизация, ретинасфальтовая смола, гелениты, фангазиты, молибдаты свинца, тунгстаты марганца, титанаты циркония.»

Все чудеса природы, как бы необыкновенны они ни были, объясняются физическими законами

«В мире ученых сколько угодно завистников, и многие захотели бы предпринять путешествие, о котором они должны узнать лишь после нашего возвращения.»