- Миссис Рэнсом, не могли бы вы ещё покашлять, совсем чуть-чуть, и сплюнуть в мисочку?

• Я родила пятерых детей, - несколько раздраженно ответила Стелла, - двое из них умерли. Разумеется, я могу плюнуть в мисочку.

Марта была энергична, боевита и равнодушна к комплиментам. Она ни в чём ему не уступала, смешила его, никогда не пыталась угодить и не хитрила.

Бедность у нас наказуема.

Кора, которую всегда было легче развеселить, чем разгневать…

Искренность, к которой она стремилась в письмах, здесь, под черным лесным балдахином, ранила нестерпимо; ей хотелось вернуться на твердую почву бумаги и чернил, сбежать отсюда, чтобы не краснеть и не чувствовать за сладковатым дымом далекого пожара запах его тела под рубашкой. Возмутительно, в самом деле: пусть бы и дальше писал ей письма, а она и впредь не замечала, что он, оказывается человек из плоти и крови, не чувствовала, как бешено бьется жилка на шее.

Никогда не знаешь, кем станет тебе незнакомец, который переступает порог твоего дома.

…ненависть резала его нутро, точно острый нож.

Вывести Кору из терпения было не так-то просто, впрочем как и растрогать. Она ко всем относилась ровно, с одинаковой симпатией.

Без Коры мысли его блуждают бесцельно. Что толку в том, что он заметил то или обнаружил это, если нельзя ей об этом рассказать, увидеть, как она рассмеётся или нахмурится в ответ.

Ему хотелось борьбы, и это его страшило.

…нет никаких тайн, просто мы чего-то пока не знаем…

Тот, кто беден и несчастен, и ведёт себя, как нищий и несчастный человек, а как же ещё?

Кора думала о людях хорошо, если только они не давали ей повода считать иначе…

В парламенте к законопроекту отнеслись с энтузиазмом, но то, что в палате общин называется энтузиазмом, обычные люди сочли бы ленью.

Но я все же хочу, чтобы Вы поняли. Я должен Вам это сказать. Я ношу Вас в себе, как опухоль, которую впору вырезать, - она тяжелая, черная, она БОЛИТ и испускает что-то мне в кровь, на расстроенные мои нервы, а если её вырезать, я не выживу!
Я люблю Вас.

От Коры нет вестей. Он думает о ней. Порой ему мерещится, что она прокралась к нему ночью и вставила свои глаза в его глазницы, чтобы он увидел мир так, как видит она.

Письма между Лондоном и Олдуинтером курсируют так часто и с такой быстротой, что Эмброузы шутят, мол, для них на запасном пути держат ночной поезд. Джон в это верит и просит испечь для машиниста пирог, чтобы тот подкрепился.

Чтобы набраться храбрости, нужно бояться.

Сердце его болезненно сжалось: там была Стелла, его любимая яркая звезда, грозившая вот-вот угаснуть, вспыхнув напоследок, и он боялся, что после ее ухода останется черная дыра, в которой он сгинет.