Piękna katastrofa

-Запомни, я для тебя - никто.
-Ты для меня - все.

-Все кончено, иди домой.
-Но мой дом это ты.

Не всегда получаешь то, что хочешь.

Трэвис оперся на стол локтями, его карие глаза встретились с моими.
— Итак, какова же твоя история, Голубка? Ты мужененавистница в целом, или это я заслужил особое отношение?

-Прошлая ночь была одной из самых лучших в моей жизни.
-Спать между унитазом и ванной на холодном, жестком кафеле рядом с идиоткой, которую тошнит? Это твоя лучшая ночь? Печально, Трэв.
-Нет. Быть рядом, когда тебе плохо. Смотреть, как ты засыпаешь у меня на коленях. Вот моя лучшая ночь.

У меня есть идиотская привычка срывать гнев на тех, кто мне дорог.

Улыбка еще не сошла с его лица, оставляя на щеках ямочки. Чем больше он улыбался, тем сильнее мне хотелось ненавидеть его. Но именно улыбка делала это совершенно невозможным

— Ух ты! Трэвис описается, когда увидит тебя в этом! — сказала Америка.
— Очень романтично.

— Я ни разу не ударил девушку, — сказал он, пораженный моими словами.
— А я не собираюсь становиться первой!

— Каждой девочке из Канзаса нужен свой Тотошка.

— Трэв?.. — сказала я, придвигаясь к нему и утыкаясь подбородком в плечо.
— Да?
— Я знаю, что пьяная, и мы совсем недавно ужасно поскандалили, но…
— Секса не будет, даже не проси.

— Так в чем твой секрет?
— Расскажи я тебе, это будет уже не секрет.

Толпа расступилась перед ним, как Красное море перед Моисеем.

— А теперь скажите мне, — начал профессор Чейни, — жена какого президента страдала косоглазием и уродством в тяжелой форме?
— Обязательно запиши, — шепнул Трэвис. — Это понадобится мне на собеседованиях.

Знаю, это нелепо быть настолько эмоциональной, но каждый раз, когда отталкиваю его, я пугаюсь, что это сработает.

Каждой девчонке из Канзаса нужен свой Тотошка.

Я не могла смотреть на его страдания, поскольку была не просто их причиной… но и единственным лекарством.