Sprzedawczyk

Молчание может быть протестом и согласием, но чаще всего это страх.

История такая штука, что мы воспринимаем ее как книгу — перелистнул страницу и живи дальше. Но история — не бумага, на которой она напечатана. История — это память, а память — это время, эмоции и песня. История — это то, что навсегда остается с тобой.

ПРОПАЛ РОДНОЙ ГОРОД

Вы его не видели?

Приметы: Окрас — черно-коричневый. Немного самоанский. Дружелюбен. Отзывается на кличку «Диккенс».

Нашедшему гарантирована награда на небесах.

Бедные — самые лучшие водители, так как не могут позволить себе страховку, поэтому ездить им приходится так же, как и жить, — с осторожностью.

Он называет нас отверженными Земли. Людей слишком бедных, чтобы позволить себе кабельное телевидение, и слишком глупых, чтобы понять: они мало что при этом теряют.

Что в Древнем Риме, что в современной Америке — везде ты либо гражданин, либо раб. Либо лев, либо еврей. Либо виновен, либо невинен. Тебе либо удобно, либо неудобно.

... и поныне про Гитлера никто не знает ничего конкретного, кроме того, что он был квинтэссенцией мудака, лишенного чувства юмора, к тому же неудавшимся художником, хотя то же самое можно сказать и почти о каждом.

Свобода — это право оставаться в том числе и рабом.

Люди жрут то говно, что им подносят на лопате

он обозначил фундаментальный изъян в понимании американцами равенства. «Мне не важно, черный ты, белый, коричневый, желтый, красный, зеленый или фиолетовый», – мы все так говорили. Это постулируется как доказательство нашей непредубежденности, однако если кого-либо из нас покрасить в фиолетовый или в зеленый, мы чертовски разозлимся. А именно это он и делает. Он всех раскрашивает, красит сообщество в фиолетовый и в зеленый и смотрит, кто после этого продолжает верить в равенство.

Отец любил повторять, что мою фамилию он не сделал более английской и не африканизировал её, тем самым подчёркивая, что я сразу родился с огромным потенциалом и могу перескочить третью ступень пирамиды Маслоу, третий класс и Христа.

У сурового гангстера Стиви, беспощадного, как свободный рынок, и невозмутимого, как вулканец с синдромом Аспергера, покатилась по щеке слеза.

А теперь, при сокращении финансирования и взятках, время ответа на запрос вообще составляло вечность, и вызов принимали операционисты, находившиеся на посту ещё со времён Холокоста, геноцида в Руанде, бойни на ручье Вундед-Ни и гибели Помпеи.

– Хуарес (или Город, в Котором Вечно Льётся Кровь) считает, что в Диккенсе слишком много агрессии. Чернобыль склонялся к породнению, но в конце концов счёл препятствием близость Диккенса к реке Лос-Анджелес и очистным сооружениям. Кроме того, выразил недоумение, почему граждане смотрят сквозь пальцы на такое вопиющее загрязнение окружающей среды. Что касается Киншасы из Демократической Республики Конго…

Слушай, мы уже всё перепробовали: занятия малыми группами, сдвоенные уроки, одноязычное, двуязычное, подъязычное образование. Фонетику, негритянский жаргон, гипнопедию, цветовые схемы для создания оптимальной образовательной среды.

Фокус не удался. Хомини стянул штаны, насрал на мою герань, подтёрся своей свободой и вернул её мне.
– Ума невеликого, говоришь? – изрёк он, вскинув на меня седую бровь. – Во-первых, я в курсе, какой сегодня год. Во-вторых, свобода – это право оставаться в том числе и рабом.
Он подтянул штаны и перешёл на «плантационный» язык из фильмов Metro-Goldwyn-Mayer.

Как и другие, кто верит в систему, судья желает получить ответы на все свои вопросы. Ему хочется верить, что Шекспир написал все свои книги, что Линкольн победил в Гражданской войне и дал рабам свободу, что Соединённые Штаты участвовали во Второй мировой войне ради спасения евреев и сохранения демократии во всём мире. И что в этот мир вернутся Христос и сдвоенные киносеансы. Но я не отношусь к числу наивных американцев.

Но история - не бумага, на которой она напечатана. История - это память, а память - это время, эмоции и песня. История - это то, что навсегда с тобой.