Wolność

- ... Папа... дело в том, что... у меня неприятности.

• Что?
• Я сказал, что у меня неприятности.

• У меня тоже. Такова жизнь.

Патти и Уолтер тем временем жили своей затягивающей серой жизнью - еженедельные полчаса сексуального стресса были приятным, но не смертельным неудобством, вроде высокой влажности во Флориде.

Она знала, что можно любить больше всего на свете и вместе с тем не так уж и любить, если у тебя много других дел.

И лучшим способом мгновенно оставить позади сестёр и мать было выйти замуж за самого славного парня...

Честно говоря, я просто стараюсь не задумываться о некоторых вещах – иначе у меня разорвется сердце.

Уолтер завидовал птицам, потому что они занимались делом.

Он понимал, что решения, принятые после соития, обычно разумнее принятых перед ним. Впрочем, на тот момент никакого “после” не было – было только перед, и еще раз перед, и еще, и еще.

И к религии это тоже относится, поскольку она – настоящий наркотик для людей, лишенных экономического потенциала.
.

Даже в несчастье можно обрести утешение – если только несчастье подлинное.

Он не создан для свободы и романтического героизма; ему нужна скучная обстановка постоянного недовольства, с которой он мог бы бороться и чувствовать себя живым.

Мерри, которая была на десять лет старше Патти и выглядела ровно на свой возраст, в прошлом активно участвовала в деятельности студенческого демократического общества в округе Мэдисон, а в настоящем активно увлекалась божоле нуво.

Как определить, достигла ли местная государственная школа той степени дерьмовости, когда уже не стоит пытаться что-то изменить?

... у меня появилось нечто вроде аллергии на разумные поступки. Я провела всю жизнь, злясь на саму себя.

- С чего вы взяли, что мне понравилось "Безымянное озеро"? - спросила Люси.

• А с чего это вы взяли, что мне это интересно? - храбро парировал Кац.

Как только Уолтер уходил по утрам на работу, она выкручивала регулятор громкости до уровня, несовместимого с мыслями, и с головой уходила в чужие драмы — они были похожи на ее собственную драму и тем утешали, но отличались от нее и потому забавляли.

Конечно, она жалела себя саму: так всегда бывает, когда люди оплакивают чью-то одинокую смерть.

Автор в курсе, как скучно читать о том, как герой постепенно напивается.

Он ловил воздух ртом, словно рыба, тщетно силясь ухватить своими ментальными жабрами живительную мглу, отсутствующую в атмосфере всеобщего благоденствия. Никогда еще с самой юности не был он так свободен и так близок к самоубийству.