Я почти увлекся: в таких условиях работа спорилась. Сердце гнало как сумасшедшее, и мне приходилось сильно напрягаться, чтобы рука не дрожала. Но я продолжал работу, исследуя, ища нечто, что всякий раз ускользало от меня. Это захватывало и в то же время ужасно разочаровывало. Внутренний гнет нарастал, подкатывался к ушам, с криком пытался вырваться — но нет, освобождению не быть. Только это нарастающее давление, чувство чего-то прекрасного, недоступного чувствам, в ожидании, пока я его не найду и не брошусь в него целиком.