Szczęśliwa ziemia

Говорят, что правду и удачу можно найти лишь в больших городах, но я очень долго не представлял себе жизни кроме как в Рыкусмыку.

мы ведь не в ответе за то, что чувствуем

У каждого желания своя цена.

... никому не дается крест свыше его сил, разве что он сам его дополнительно утяжелит.

Но сначала музыка. У всего, что человек создал, есть своя глубина. Для фильмов – это горизонт, для книг – слова. Музыка неизмерима, как космос: за гранью восприятия звезды распадаются и гаснут. Есть там и другие явления, таинственные и неназванные, больше, чем галактики.

Варшава прекратила расти, как молодое животное, которому переломали кости. Все силы ушли внутрь, на заживление ран после неожиданного падения. Рабочие оставили стройплощадки, освобождая место для призраков. Привидения покинули старые дома на Белянах, грустно шествовали по строительным лесам, закрытым полиэтиленовой пленкой, укладывались в фундаменты, словно принимая их за могилы.

Когда человек был голоден или жил в опасности, когда-то там давно, то он думал, что знает, что у него болит. Живот от голода. Воспаленная рана. У нас, у меня, болит точно так же, вот только я уже не знаю, что болит.

Мне пришло в голову, что я раньше была уже какой-то надломленной, с трещиной, и ждала кого-то, при ком смогу лопнуть совсем.

– Я видел такие пары. Люди верят, что все само сложится, не разговаривают о том, чего хотят, что планируют. А потом – бах! – разъезжаются, становятся чужими, и сказать им друг другу нечего. Ну и как мне этого не бояться?

– А я видела пары, которые все себе спланировали. Еще чуть, и выбрали бы комнату в доме престарелых. И что? И чуждость, молчание, ровно все то, о чем ты говоришь. Нет никакого рецепта.

Каждый пьяница падает с высот. Каждый пьяница, пока не схватился за бутылку, выигрывал ралли или убивал драконов.