Ostatnie tchnienie

— Рот в беде?

— Малышка, я…

Я подняла руку, прерывая его.

— Тише! Кайман, у него проблемы?

Кайман усмехнулся.

— Думаю, лучше спросить, когда у него не было проблем?

Я сердито сузила глаза, вынужденная признать его правоту.

— Ладно. Спрошу по-другому: сейчас у него проблем больше, чем обычно?

— Э-э… – Он скосил взгляд в сторону Рота, и его ухмылка сменилась дьявольской улыбкой. Похоже, он упивался своей новой ролью. – Скажем так: Босс не очень-то доволен тем, что здесь произошло. На самом деле Босса много чего беспокоит, и, если Рот в ближайшее время спустится вниз, ему, вероятно, придется задержаться там на время. Ну, на пару десятков лет уж точно.

Я ахнула.

— Это не к добру.

Вот вам и Босс, у которого Рот ходит в любимчиках.

— Могло быть и хуже, – ухмыльнулся Кронпринц.

— Ты пойдешь к Мрачному Жнецу.

Я почувствовала, как закололо губы.

— К Мрачному Жнецу?

Кайман усмехнулся, но промолчал.

Когда до меня наконец дошло, о ком идет речь, я так качнулась, что чудом не свалилась на пол.

— Мрачный Жнец – это Смерть с косой, что ли?

— Он не любит, когда его так называют, считает, что его имя чудовищно переврали. – Кайман крутанулся на стуле, описывая полный круг. – Ты даже не сможешь выговорить его настоящее имя, так что давай остановимся на Жнеце. Против этого он не возражает. Так вот, Жнец – хранитель душ в преисподней, и только он может их освободить.

— А он хороший? – поинтересовалась я.

Кайман замер, а потом, откинув голову назад, зашелся в хохоте.

— Нет, невероятно милый и наивный ребенок, он не хороший. Он стар как мир, и характер у него говнистый, как если бы наложил в постель и целый день провалялся в дерьме.

— Помнишь того парня, который облил тебя святой водой?

Я закатила глаза.

— Такое не забывается.

— Я очень надеюсь, что мы его там встретим.

— Этого еще не хватало, – пробормотала я.

— Знаешь, о чем я сейчас подумал?

Я посмотрела на него.

— О чем?

В янтарные глаза вернулся озорной блеск.

— Мне так и не удалось лишить тебя девственности в «Порше».

— О боже. – Я в изумлении уставилась на него. – Что, скажи на милость, заставило тебя вспомнить об этом именно сейчас?

— Это называется «многозадачность». – Рот подмигнул. – И я, чтоб ты знала по-прежнему собираюсь переломать тому мальцу кости.

— Я демон, Лейла. Я эгоистичный придурок. Хоть я и подумал, что ты вознеслась на небеса, никакой радости я не испытал. Потому что это означало, что я больше никогда тебя не увижу. Никогда. Я не мог с этим жить. Те шесть дней, что тебя не было, я… – Он откашлялся, опустил подбородок. В его широко открытых глазах я снова увидела знакомый болезненный глянец, усиливающий сияние янтаря. – Я не испытывал ничего, кроме боли и злости. Это было несправедливо. По отношению к нам. И, когда злость окончательно исчезла, я умер внутри, Лейла. Это правда, будь она неладна. Во мне все умерло.