Я вспомнила, как Дэймон говорил мне прежде о том, что Лаксены созревают быстрее людей, не в физических проявлениях, а по интеллектуальным и социальным навыкам, что, впрочем, казалось сомнительным, учитывая то, как он иногда действовал.

– Это правда? – спросила я Дэймона. Мы не говорили о том, чтобы сделать ребенка. – У Лаксенов проблемы с зачатием?
Челюсти Дэймона заработали.
– Да, и насколько я знаю, мы не можем зачать ребенка с людьми. Это все равно что скрестить кошку и собаку.

– Боже правый, – прошептала Кэт. – Малыш как Дэмиен из «Омена».
Да, забавно: с подстриженными под горшок каштановыми волосами, пренебрежительной и недоброй улыбкой, мальчик выглядел маленьким Антихристом. Смешного ничего на самом деле не было, потому что охранник лежал ничком на полу, а странный ребенок сейчас таращился своими фиолетовыми глазами на меня.
Черт, мне не нравятся странные дети.

– Ты же видел «Гремлинов», верно? Помнишь Гизмо?
Когда я кивнул, она рассмеялась. Звук вышел хриплым, словно она давно не делала этого.
И, судя по всему, слишком давно.
– Когда я была маленькой, мама позволила мне посмотреть этот фильм, и я просто обожала Гизмо. Больше всего на свете мне хотелось его иметь. Я даже обещала маме, что не буду кормить его после полуночи или мочить.

Мне недоставало слов. Ее близость после такого длительного времени была сладчайшей мукой. Каждой частичкой своего тела – а некоторыми сильнее, чем остальными, – я чувствовал каждый ее вдох. Конечно, сейчас это было совсем не вовремя, но она всегда сильно влияла на меня. Мой здравый смысл улетучился.

— Просто не пристрели себя... или меня.
— Или меня, — добавил Арчер.
Я закатила глаза.
— Как вы, парни, в меня верите.

– Таким образом, «Дедал» заинтересован в сексуально озабоченных Лаксенах и гибридах, которые желали бы заниматься этим, даже находясь здесь? Мне же здесь не совсем комфортно – никакой романтики. Не создает нужное настроение.

Брак.

Дети.

Инопланетяне в Вегасе.

Долбаный мир подходил к концу.

Это было фото нашего поцелуя — нашего первого поцелуя в качестве женатой пары.
— О, Господи! — сказала я, чувствуя, как загораются щеки. — Я почти уверена, что мы едим друг друга.
Он рассмеялся.
Шагнув в сторону, блондинка улыбнулась.
— Думаю, это та страсть, которая длится всю жизнь. Вы счастливчики.

Семья всегда была на первом месте для меня, и Кэт была частью моей семьи — большей частью. Она была моим будущим.

— И нет, ты не такая, как Блэйк. Так что даже не думай об этом. Ты никогда не смогла бы быть, как он. Ты хорошая внутри, Котенок. Ты обнаруживаешь лучшее в людях, даже во мне.
Я слегка подтолкнул ее рукой, и она выдавила усмешку. — Только этим ты должна заработать Нобелевскую премию.

Иногда слова были дешевыми. Но они и могли иметь силу, но в таких редких случаях, как сейчас, слова ничего не значили.

— Просто ты, как обычно, упряма, как черт.
— Уж кто бы говорил.
— Отличный фильм, — ответил он. — Я смотрел много старых фильмов в свободное время.

— О, — его голос сочился невинностью. — Знаю. Я люблю Исследователей душ.
— Ты такая душка.

Даже в конце самого темного туннеля, всегда будет свет.

— Она напала на людей из моей команды.
Улыбка расцвела на моем лице.
Это моя девочка.

Когда люди отчаиваются, они совершают ужасные вещи.

Почти врожденная человеческая зависимость все записывать на пленку.

Я не жду нормальной жизни, я просто жду жизни с тобой.