Цитаты из книги The Siren

Не стоит волноваться о том, что мы забираем, надо думать о том, что мы можем дать.

Нам всем что-то нужно.

По­след­няя гла­ва – это то, ра­ди че­го мы от­кры­ва­ем кни­гу. Каж­дая по­весть долж­на за­кон­чить­ся. Все счи­та­ют, что смерть – это груст­ный ко­нец. Но это неправ­да. Ес­ли так, мы все хо­дя­чие тра­ге­дии.

Рядом с книгами мне всегда трудно собраться с мыслями.

Жизнь происходила вокруг меня, но не со мной.

Моя жизнь состояла из сплошных «почти». Я лишилась родной матери, но ее заменила Океан. Потеряла братьев, но обрела сестер. У меня не было своей одежды, но я могла позаимствовать чужую. Вместо своего дома я побывала во временных жилищах по всему миру. Я не могла поступить в колледж, но могла преподавать. Не имела своих детей, но получила учеников. Не могла влюбиться...

Поначалу сложно отдалиться от семьи и знакомых, поэтому мы уезжаем в чужие края. Конечно, мы скучаем по тем, кого оставили, но гораздо хуже осознавать, что они горюют без причины. Мы по-прежнему тут и гораздо сильнее, чем были раньше. Наши тела крепче, чем при жизни. Но ничего не поделаешь. Правила. Через какое-то время уже не к кому возвращаться. Становится немного легче, но в то же время и тяжелее.

Поцелуи, о которых я старалась не думать, заново отпечатывались на моих губах. Его вес, запах, вкус - все сразу всплывало в памяти.

Многие детали из нашего прошлого исчезают, и никакая сила не может их удержать – словно ветерок, они выскальзывают из рук. Но самое главное остается, прячется глубоко внутри, разрастается, от чего болит и страдает сердце.

Когда тебе хочется плакать, это не всегда возможно. Выплакаться так, чтобы получить хоть какое-то облегчение, – это роскошь. То же самое относится к песням и смеху, к нашептанным другу на ухо признаниям.

"Я ощущала ненависть так остро, потому что еще острее чувствовала любовь."

"Помимо того что детские книги, как правило, дешевле, в большинстве случаев в них скрыта необходимая взрослым мудрость."

"Плавание было действием, а полет – чувством."

"Наша четверка выглядела, как оживший сон. Скоро мы станем кошмаром"

Время было и лекарем и лекарством, время было моим врагом.

Я могла поклясться, что из сине-фиолетовых глубин залива Порт-Клайда ликующий, таинственный голос позвал меня по имени. И хотя я не могла связать его с определенным лицом, в голове сразу же возникло единственное слово: мама?

Картина принесла мне такое облегчение, что я нарисовала еще одну. И еще. Я начала создавать узоры из листьев. На одной картине я спрятала в них прекрасные голубые глаза. На другой, с краю, притаился пухлый листочек – дань будущему ребенку, о котором я теперь мечтала.

Порой жизнь становилась невыносимо тихой, но сейчас тишина меня не беспокоила. Видимо, все зависит от того, с кем молчать.

Последняя глава — это то, ради чего мы открываем книгу.