Kiil merevaigus

- Говорят ... - начал он и остановился, чтобы прокашляться, - говорят, в старые времена, когда мужчина отправлялся в дальний путь для свершения великих дел, он должен был найти колдунью и попросить у нее благословения. Он поворачивался лицом в ту сторону, куда ему предстояло уйти, а она становилась позади него и произносила над ним слова молитвы. Когда она заканчивала, он должен был идти прямо вперед и не оглядываться - иначе поход будет неудачным.
Джейми осторожно коснулся моего лица и отвернулся, уставясь в открытую дверь. Утреннее солнце врывалось в хижину, зажигая его волосы тысячами огней. Он расправил широкие плечи и глубоко вздохнул.
- Благослови же меня, моя колдунья.

— Нет. Ты ведь его любила. Разве я могу обижаться на то, что ты его оплакиваешь? К тому же меня утешает одна мысль. — Он замолк, я протянула руку и откинула взъерошенные рыжие волосы со лба.
— Какая же?
— Что, в случае чего, ты и меня тоже будешь оплакивать, — еле слышно произнес он.
Я вжалась лицом в его грудь, слова звучали приглушенно.
— Я не буду оплакивать тебя потому, что не придется. Не собираюсь терять тебя, слышишь? — Тут меня осенила одна мысль, и я подняла на него глаза. — Ты ведь не думаешь, что я хочу вернуться, а? Не смей так думать только потому, что я иногда вспоминаю Фрэнка!
— Нет. — Он произнес это быстро и тихо и еще крепче сжал меня в объятиях. — Нет, — повторил он еще тише. — Мы принадлежим друг другу, ты и я, и ничто на свете не в силах нас разлучить. — Он погладил меня по волосам. — Помнишь, как я поклялся в день нашей свадьбы?
— Да, кажется. «Плоть от плоти моей, кровь от крови…»
— И я отдаю тебе свою плоть, чтоб мы могли стать единым целым, — закончил он. — Я собираюсь сдержать эту клятву, Саксоночка! И ты тоже. — Он бережно повернул меня к себе лицом, ладонь с нежностью опустилась на слегка округлившийся живот. — Кровь от крови, — прошептал он, — и плоть от плоти. Ты носишь меня в себе, Саксоночка, и ты не можешь, не в силах оставить меня, что бы ни случилось. Ты моя, вся и навсегда, хочешь ты того или нет, хочешь ты меня или нет! Моя, и никуда я тебя не отпущу.
Я положила руку поверх его ладони и сжала.
— Да… — тихо пробормотала я. — И ты меня не оставишь тоже.
— Нет. — Он улыбнулся. — Поскольку уж придется держать эту клятву до конца, до самого последнего ее слова. — Он обнял меня, склонил голову и прошептал в самое ухо в темноте, я ощущала на лице его теплое дыхание. — И мы будем вместе, пока не разлучит нас смерть!



Глава 10

– Я тебя найду, – шепнул он мне на ухо.  – Обещаю тебе. Если мне придется провести двести лет в чистилище, двести лет без тебя – это и будет мое наказание, которое я заслужил за все свои преступления, потому что мне приходилось лгать и убивать, воровать, предавать и нарушать клятву. Но есть одна вещь, которую я положу на другую чашу весов. Когда я предстану перед Богом, я скажу ему то, что перевесит все остальное.
Голос его дрогнул, упал до шепота, руки крепко обвились вокруг меня.
– Боже, скажу я ему: ты дал мне удивительную женщину, и, о Боже, я очень ее любил.

К тому времени, когда я уже почти отмылась, атмосфера накалилась настолько, что я решила предпринять попытку к примирению.
— Знаешь, могло быть и хуже, — заметила я, намыливая внутреннюю сторону бедра. — Луиза удалила вообще все волосы с тела.
Это заявление настолько потрясло его, что он снова перешел на английский, по крайней мере на время:
— Что? И даже со своего горшочка с медом?
— Гм… — буркнула я в ответ, довольная уже тем, что эта сенсационная новость отвлекла его от рассуждений на тему моего поведения. — Да, все волосы. До единого. Мадам Лассер повыдергивала их без всякой жалости.
— О, Дева Мария, мать Пресвятая Богородица! — Он зажмурился, словно отвергая саму мысль о случившемся.
Чуть позже открыл глаза и уставился на меня сверкающим взором.
— И на кой же черт ей понадобилось быть лысой, как шар?
— Она говорит, — осторожно начала я, — что мужчины находят это сексуальным.
Густые рыжие брови поползли вверх и почти скрылись под волосами, спадающими на лоб — нелегкий трюк для мужчины с высоким лбом.
— Да перестань бормотать, наконец! — прикрикнула я на него, бросая полотенце на спинку стула. — Я не разбираю ни слова.
— Ну и слава Богу, что не разбираешь, Саксоночка, — ответил он.


Глава 11