Цитаты из книги Две полоски

– Так что означает твоя татуировка? – спросила я, хрустя тостом. – Она означает… тот самый орган, что торчит рядом. – То есть иерголиф означает… слово из трех букв? Я рассмеялась. Мирон повеселел. И продолжил объяснять. – Ага. Это подпись. На случай, если я вдруг встречу какую-нибудь японку и она не поймет, что у нее перед глазами.

Я почему-то продолжала смотреть на его член. Да и как на него не смотреть! Это самая выдающаяся деталь интерьера в этой ванной! Мне показалось, что он как-то поник, загрустил. Даже жалко его стало. И татуировка как будто потускнела… Не так нагло отсвечивает.

– Эт-то что? – вырвалось у меня. – Где? А, это… Мирон опустил взгляд. – Вас познакомить?

Тут дверь распахнулась, на пороге возник Мирон. Сонный, растрепанный, абсолютно голый и с торчащим вверх членом. Как-то неожиданно. Ладно, он с утра зашел в свою ванную. Но почему он без трусов? И почему его член выглядит еще более угрожающим, чем я его помню? Да такой дубинкой только рыбу глушить!

Брак – это всегда лотерея. Никто не знает, получится счастливая семья, или нет. Даже если вы сто лет знакомы.

– Ты маньяк и извращенец. Анька была права. Значит, она бегала за мной с огромными острыми ножницами, а маньяк я! Прекрасно.

Тут она выдвинула ящик стола, а там хранились огромные кухонные ножницы. Я снова попятился назад. Потом мы еще немного побегали по всему дому. Я, голый, с болтающимся членом и поджатыми яйцами и Аленка с разными колюще-режущими предметами в руках.

Пока заказ несли, Аленка слопала весь хлеб из корзинки и, кажется, собиралась взяться за салфетки… Я смотрел на нее с опаской. Что, если она опять начнет есть несъедобные предметы? Видимо, придется их у нее отбирать. Салфетка, которую она сейчас вертит в руке, явно не годится в пищу.

Провела пальцами по разноцветным мелкам, как будто погладила их. Потом взяла палочку белого мела… и откусила! – М-м-м! – услышал я. Аленка откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. – Ты… ты что делаешь? – Вкусно, – произнесла Аленка. – Но штукатурка, наверное, вкуснее.

– Слышала, что ни один метод не дает стопроцентной гарантии. – Я знаю такой метод! – воскликнула я. – Да? – заинтересованно наклонила голову Анька. – Надо зашить то самое место! Тогда и проблем никаких не будет.

– Спасибо, я не пью, – отодвинула от себя бокал Аленка.. Да ты что! Я внутренне расхохотался. Скажи еще, что ты сексом не занимаешься. Тоже мне, благочестивая монашка.

Люди меняются. Взрослеют. Мудреют.

– Тогда зачем нянька? – Сам подумай, – произнес я многозначительным тоном и даже подмигнул, чтобы у Гоши не осталось сомнений. – Ты грязный извращенец, – хохотнул друг. – Почему именно нянька? – Вообще-то личная помощница. Но по сути нянька. Понимаешь… мне нужен уход и присмотр. Я такой беспомощный. Вечно все забываю. – Ты? Да у тебя голова как компьютер. – Но она-то об этом не знает! Вот думаю, где ей организовать рабочее место. Не могу же сразу сказать: пошли в спальню.

Не любим мы, мужики, говорить о своих поражениях. Вот победами похвастаться, еще и приврать – другое дело.

– Что случилось? – спросил я. – Ничего. Она не поднимала на меня глаз. – Ты просто решила пореветь для профилактики, – решил разрядить ситуацию я.

В тихом омуте, как известно, черти водятся.