Цитаты из книги Победоносец

Ты разрушил все, что было. Так строй же теперь…

Быть может, и впрямь нужно, чтобы все сделали вы сами, а не я за вас, гость с далекой звезды.

- Черт-те что! - заговорил, помолчав. - Я здесь и нынче вечером отправляюсь истреблять шернов в их собственной стране на их собственной планете! Затем, что здесь желают жить люди. Затем, что шерны слабее, затем, что они не явились на Землю тысячу лет назад и не превратили нас в свой рабочий скот. А какое я имею право? А вы, вы какое имеете право?

Вот теперь понятно. Из книг, которые написаны на Земле, ты почерпнул доказательства ее необитаемости. Есть с чем поздравить!

- Ты знаешь не хуже меня, что Земля необитаема. Наверняка там нет существ, похожих на людей. Это и впрямь становилось забавно.

• То есть как? А я?

Помни: отныне у народа нет надежды, поскольку ты взялся воплотить ее в явь.

Еще раз ощутилось, что желанное пришествие - это в первую очередь гибель всего, что было, ниспровержение веры ожидания, с которой срослась душа.

Он вскочил и схватился за голову, так вдруг стало страшно. Ясно представилось то, что прежде только изредка и смутно угадывалось: его появление на Луне не благословением обернулось, а невознаградимой, ужасной катастрофой, каким-то наглым вмешательством в естественное, медленное развитие этого мира и людей, так-сяк здесь прилепившихся. Именно оно поставило здесь все вверх тормашками, развязало страсти, болезненно обозначило худшие инстинкты…

«Вот и новый денек у нас, - думал Крохабенна. - Что-то он нам принесет? Но что бы ни случилось, ни в одной мелочи не переменится ни восход, ни закат, и бег волн морских не переменится, когда лед, сойдет. Ветру под силу скатить камень с вершины Отеймора в долину, но ни величайшее счастье человеческое, ни такое же горе песчинки не сдвинут на морском берегу».

Катится камень с горы, ломит кустарник, но скатится и навечно внизу останется. А кустарник вырастет снова.

Пустой собор представился громадным и таинственным. Но было в нем и что-то от живого существа, у которого вырвано сердце и отнят смысл жизни. Это был гигантский механизм, безостановочно трудившийся целые столетия, а с его, Марка, приходом, внезапно остановившийся.