Метка «Киевская Русь», неосторожно введенная русскими историками в конце XVIII века, стала козырной картой самостийников, превративших Русское государство IX — XII веков в украинское государство «Киевская Русь».
Русский летописец утверждал, что Русская земля «…до Венгрии, до Польши и до Чехии; от Чехов до Ятвягов [прусско-литовское племя] и от Ятвягов до Литвы, до Немцев и до Карел, от Карелии до Устюга… и до Дышючего моря [Ледовитый океан]; от моря до Черемис, от Черемис до Мордвы — то все было покорено великому князю Киевскому Владимиру Мономаху…».
А вот цитата другого украинского ученого: «В связи с формированием древнерусской народности, складывался и общий по своему происхождению, характеру живой язык этой народности, который на разных славянских землях имел местную окраску, диалектные отличия. Древнерусский литературный язык развивался на общенародной восточнославянской языковой основе»!
Любопытно, что народный эпос о событиях в Древней Руси и конкретно о правлении князя Владимира в Киеве к XVIII веку сохранился только на севере России в Архангельской, Олонецкой и других областях.
А какой эпос мы находим у современных украинцев? Это главным образом «Думы» о похождениях казаков Байды, Голоты, Кишки и других. Замечу, что одного из популярных фольклорных персонажей звали казак Мамай. Исторически сии сказания достаточно явно привязаны к событиям XVI — XVII столетий, а о легендарном периоде Киевской Руси в малороссийском фольклоре нет никаких упоминаний.
О чем это говорит? Ответ однозначен — достаточно большая часть населения Приднепровья, жившая там в X — XII веках, позже (точное время неясно) мигрировала на северо-восток России.
Соответственно, сейчас в Приднепровье проживает пришлое население, эпос которого помнит самые поздние события, касающиеся XVI — XVII веков.
Обратим внимание, история Киева и приднепровских земель с 1260 г. по середину XVI века — белое пятно. Его не сумели заполнить ни российские историки XVIII — начала ХХ века, включая малоросса Грушевского, ни советские историки. Академия наук УССР издала в 1963 г. в Киеве 1480-страничный (!) двухтомный труд «История Киева». Так там событиям в Киеве с 1245 по 1416 год (171 год) посвящено 6 (шесть!) страниц. Да и эти 6 страниц состоят исключительно из общих фраз.
А в это время Малороссия входила в состав Великого княжества Литовского, а после Люблинской унии в состав Речи Посполитой.
Как писал Михайло Грушевский, «русский язык господствовал при литовском дворе».
Ему вторят современные украинские историки Юрий Мирошниченко и Сергей Удовик: «Литву и Русь объединял общий язык русский. <…> Ягайло и Витовт даже в конце жизни, находясь под польским влиянием, корреспондировали по-русски. Местные диалектные особенности носили скорее фонетический характер. Судя по текстам дошедших до нас официальных документов и летописей, вплоть до конца XVI в. региональные отличия литовской Руси не касались даже диалектного уровня. Они незначительны в текстах высокого стиля и церковной литературе и проявлялись только в документах бытового или коммерческого уровня, так называемого «низкого стиля». Так, в тексты Галицкой и Волынской земель проникли слова чешского, немецкого и польского происхождения, что совершенно очевидно в связи с большей включенностью этих земель в центральноевропейскую торговлю. Например, слова «гроші» и «купа грошей» (много денег) происходят от названия чешской серебряной монеты «грош» (от лат. grossus — большой, толстый), которая чеканилась с 1300 г. и была основной денежной единицей в Центральной Европе. А «копа грошей» означала «60 грошей». В целом же жители Волыни, Киева, Полоцка, Вильно и Пскова могли свободно общаться, не испытывая никаких затруднений. Об этом наилучшим образом свидетельствует итальянец Александр Гваньини в своих «Хрониках Европейской Сарматии», изданных в 1578 г.:
«Московиты по языку мало отличаются от руси, а русь, в свою очередь, мало чем отличается по языку от поляков и мазуров. А богемцы и хорваты уже более отчетливо по форме своего языка и отличию некоторых слов, а также акцентами, так разнятся, что порой друг друга тяжело понимают, если, уживаясь мирно, они бы не знали другого языка».
Тут стоит заметить, что поляки жителей Малороссии, проживавших в ВКЛ, а также в Речи Посполитой, именовали «русью». Понятно, что польскому шляхтичу и в пьяном бреду не могло присниться, что русь разговаривала не на русском языке, а на неведомой «украинской мове».
Ваша оценка