– Я не вылечилась, Хайди. Нельзя так просто взять и вылечиться.
– От простуды можно, да и от прыщей. Откуда ты знаешь, что с агорафобией не так же? Может, ты уже давно выздоровела, – настаивала я.

– Если мы с мамой ни за что не платим, получается, что мы крадем? – как-то спросила я у Бернадетт.
– Может, кто-то так и посчитает, Хайди, но лично я с этим не согласна. Бывает, что люди оказываются на обочине жизни и живут на улице в картонной коробке. Ваша с мамой обочина просто лучше других.

Люди не должны догадываться кто они. Они должны знать.

Люди лгут,когда им слишком тяжело принять правду.

Моей самой большой ошибкой было считать, что любовь Эллиота недостаточно глубока, потому что у него нет слов, чтобы её выразить.

Люди знают только то, что знают, и ничего более.

-Так нечестно,-неожиданно вырвалось у меня.-Он обещал взять меня с собой.
-Знаю.Но в жизни ведь не все честно,верно?

...некоторые вещи,хотя и происходят как будто случайно,на самом деле имеют смысл.

" - Единственное, что действительно не просто, - это не знать, - произнесла я. - Мне всё равно, что я услышу, лишь бы это на конец была правда..."

Иногда, если не остеречься, ты начинаешь верить в собственную ложь"

Люди лгут,но фотографии говорят правду.

Сестра-это тот,кого ты всегда будешь знать,что бы не случилось.

Примерно тогда же я поняла еще одну вещь — если ты чего-то не знаешь, это не значит, что ты глуп, это означает только то, что ты еще можешь размышлять и задавать вопросы.

" - Взрослые и есть самые большие вруны! - закричала я..."

"Люди не всегда говорят, что знают, что ты лжешь"

Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что ты глуп, это означает только то, что ты еще можешь размышлять и задавать вопросы. 

Нельзя скучать по тому, чего не помнишь.

Что такое «сооф»?
И вот что интересно: после этого я не смогла продвинуться дальше. Я долго сидела, уставившись на страницу, но все остальные имевшиеся у меня вопросы казались маленькими и незначительными по сравнению с этим. Что такое «сооф»? Эти слова отдавались все громче и громче у меня в голове, расползаясь по странице и капая с ее краев, как сладкий чай с молоком, пока наконец вопрос не стал таким огромным, что я представила, как он сам по себе растягивается до Луны и обратно.

— Кто я? — помню, спросила я Бернадетт как-то раз, когда мы были на кухне.
— Ты моя девочка, моя красавица, — пропела она в ответ.
— Нет, Берни, правда, кто я на самом деле?
— Ты Хайди. Хайди Я.
— И все? — уточнила я.
— Как по мне, так и это немало. Что же тебе еще нужно, кроме того, кто ты есть сейчас?
— Разве человек не должен знать свою историю? — не сдавалась я.