И это тоже пройдет

Ожидание почти всегда волнует гораздо больше, чем то, что потом происходит в действительности.

Правда - это дверь в защитной стене лжи, любезности и дежурных улыбок.

Нет на свете спора глупей и бесполезней, чем спор о том, кто кого любил больше и насколько.

"Я люблю тебя" - волшебные слова. Они могут свести с ума того, кто их услышал, превратить его в собаку, в бога, в тень.

Мне всегда казалось, что те, кто говорит: "Я очень тебя люблю", - на самом деле не слишком сильно любят того, кому говорят это. Возможно, они добавляют "очень" (которое на самом деле означает "не очень") из страха перед категоричностью короткого: "Я люблю тебя". Когда действительно любишь, произносишь именно их. Добавляя "очень", мы словно адресуем их кому угодно, хотя на самом деле они должны предназначаться одному-единственному человеку.

Я немного завидую мужской дружбе: со стороны кажется, что она прямая и ровная, как асфальтированное шоссе. Если в женской дружбе есть что-то от долгого периода ухаживаний - с бурными ссорами и пылкими примирениями, то мужская больше напоминает устоявшийся брак, в котором партнеры, возможно, не испытывают друг к другу страстных чувств, зато и не доставляют друг другу проблем.

Не так просто сбросить с себя тяжкое бремя обиды. Многие всю жизнь несут его гордо, как знамя, как награду, и ни за что не согласятся от него избавиться, то есть простить обидчика.

Хоть мы все и смотрим на одно и то же, но видим разное.

«По тому, как человек берет в руки Книги, открывает, закрывает и перелистывает страницы, можно сказать, действительно он их любит или нет».

Мы любим так, как нас любили в детстве, а все наши дальнейшие переживания - лишь эхо той давней любви.