Цитаты из книги Такое разное будущее

Самые тяжелые страдания не бесполезны; правда, их нужно побеждать, но побеждать — не значит отбрасывать.

напоследок заехал себе под ребро, для поднятия духа и для контроля, и вышел

Хотел просмотреть позавчерашнюю газету – не нашел, хотя перевернул живальню вверх дном. Эйлин опять меня высмеяла (впрочем, премилым образом): газета существует не более суток, а затем материал, на котором она напечатана, улетучивается. Так легче убирать мусор.

Когда мы сталкиваемся с чем-нибудь созданным живыми существами, мы всегда прежде всего стараемся додуматься, для чего оно предназначено.

Мир не вращается вокруг нас.

Безрассудная храбрость немногого стоит.

Никогда не преклоняйтесь перед собственными идеями, никогда не успокаивайтесь, бейте по своим теориям с такой силой, чтобы отлетало от них все, что не соответствует истине... в науке, как и вообще в жизни, больше нет столбовых дорог. Эпоха случайных открытий и незаслуженных карьер ушла в прошлое.

Основная разница между мозгом и книгой та, что в книге сведения лежат одно подле другого неподвижные, мертвые, неизменные, а в мозгу они живые и пластичные.

Без риска ничего не добьешься.

Мы реализовали противоречие. Каждый теперь может делать ближнему пакости — без всякого для него вреда. Мы освоили зло, как вакцинологи освоили вирусы. Ведь чем была до сих пор культура? Человек убеждал человека быть добрым. Только добрым. А куда прикажете распихать остальное? история распихивала так и сяк, где внушением, где принуждением, но в конце концов всегда что-то не помещалось, выпирало, вылезало наружу.

– Мечта, если дать ей волю, всегда одолеет реальность. Псивилизация требует жертв. Все мы через это прошли – даже я. Ведь и самое безнадежное дело нетрудно выиграть перед несуществующим трибуналом!

При наиболее тяжелых формах поражения добротой, профессор рекомендовал горчичники и большие дозы касторки в сочетании с промыванием желудка.

Почти ежедневно бываю у Симингтонов. Он - интроверт и скуп на слова, она - женщина неописуемой красоты; неописуемой, потому что меняется каждый день. Всё совершенно другое - глаза, волосы, ноги, фигура.

Еще он сказал (и это меня задело), что астронавтика стала, в сущности, бегством от земных передряг. Всякий, кто сыт ими по горло, удирает в Галактику, надеясь, что самое худшее случится в его отсутствие.

Как велико то, что нас объединяет, и как ничтожно то, что нас разделяет.

Вступая в новую сферу жизненной деятельности, человек встречает сопротивление неизвестного. Первые попытки человека преодолеть сопротивление неизвестного могут иногда не принести ничего, никаких практических результатов. Однако, как учит нас история, они необходимы.

Тот, кто любит, не умеет объяснить, почему он любит.

Ты ничего не понимаешь. Мир лишен страха, а тебя можно бояться.

У героя романа какие-то там амуры с надуванкой (они выпускаются двух типов: кассетные и развращенки). Что такое надуванка, я уже знаю, только не знаю, как относиться к подобной связи: пятнает она мужскую честь или нет? Может, глумиться над надуванкой — все равно что кромсать на куски мяч? Или это нечто предосудительное?