Цитаты из книги Время-судья

Мы подошли к задней калитке, которую Владан легко открыл. – Вдруг в доме сигнализация включена? – Здесь привыкли, что все плохое случается в других местах. В общем-то, ничто не мешает нам интеллигентно позвонить в дверь.

– Я пойду с тобой. – Это будет мужской разговор. – Тем более. – Я лишу тебя премии за неподчинение начальству. – Я работаю за идею, можешь и зарплаты меня лишить. – Ты будешь путаться под ногами. – Нет. Я буду тиха, как мышка, шустра, как белка и послушна, как хорошо выдрессированная собака. – Последнее мне особенно нравится, – кивнул Владан, покидая кладовку. – Ладно, поехали. За мое терпение Господь просто обязан списать мне львиную долю грехов. – Ты лучший босс на свете. – Еще бы.

Наш брак с Забелиным со стороны выглядел безу-пречно, точно бриллиант в короне императрицы.

Помнится, я даже платья покупала только после его одобрения. Теперь-то я знаю, что нормальные мужики в меру сил от этой почетной обязанности отлынивают. Ну, купила и купила: «Во всех ты, душечка, нарядах хороша».

... «жопа» в русском языке означает событие, а «полная жопа» – это вообще комплекс мероприятий.

– Милая, – усмехнулся Берзинь. – С прискорбием должен заметить, крышу у тебя сильно сносит: то влево, то вправо. Тараканы ремонт затеяли? – С тараканами у меня перемирие, сидят тихо и не высовываются.

Звонить я не собиралась. Чтобы тебя выслушали, как минимум надо лишить человека возможности в любой момент бросить трубку.

... мой отец живет с матерью тридцать пять лет. И никогда ей не изменял, о чем недавно сообщил мне с гордостью. И я ему верю. Зачем портить то, что дает Господь, причем дает далеко не всем. Если у тебя есть любимая женщина, все прочие просто перестают существовать.

Простившись с Ильей, я отправилась к отцу с твердым намерением все ему рассказать, тем самым сняв с души тяжкий груз и переложив все на его плечи. В конце концов, родители для того и существуют.

... счастье, впрочем, как и несчастье, является, когда хочет, и я решила: все мои проблемы подождут. Уж несколько часов абсолютно точно.

я оказалась в его объятиях. «Не поддавайся», – нудил внутренний голос, но мои руки уже сомкнулись на шее Берзиня, а его губы на моих губах, и я мысленно ответила в большой досаде: «Да пошел ты…» И внутренний голос обиженно замолчал. А вот Лео в перерывах между поцелуями заливался соловьем, я потеряла остатки разума и халат, а он почти всю свою одежду, а также намерение, будучи истинным джентльменом, не пользоваться ситуацией. Переход до спальни вышел коротким, но незабываемым.

– Умники рекомендуют ужин отдать врагу, а у меня, кстати, и аппетит пропал. В знак признательности за гостеприимство готова вымыть посуду, когда ты закончишь. А пока скажи, где я могу устроиться на ночлег. – В моей спальне, – ответил он и тоже поднялся. – Разумеется, без меня, о чем я очень сожалею. Лягу на диване в гостиной. – Давай без жертв. – Какие жертвы? Диван – прекрасное место, куда лучше ступенек в подъезде.

– Полная задница, – сказала я своему внутреннему голосу, а получилось – Берзиню. – Ты сейчас о чем, милая? – ласково осведомился он. – О ситуации в целом, – вздохнула я. – От чего особенно на душе свербит? – От тебя. Я воспользовалась твоей ванной, надела твой халат и выпила немного вина, а чувство такое, словно Родину предала.

В центре стола горела свеча, рядом с приборами бокалы для вина. – Есть что праздновать? – ворчливо осведомилась я. – Ты у меня в гостях, – ответил он. – На этом фоне меркнут все неприятности: большие и маленькие. – Я бы сказала: большие и очень большие. – Мы все преодолеем, милая.

– За что пьем? – За тебя, конечно, – улыбнулся Лео. – За умную красивую девушку. Я бы предпочел, чтобы она не была такой язвительной, насмешливой и колкой. Но тогда она не была бы сама собой. А мне нужна именно она, и никто другой. Так что продолжай оттачивать на мне свое остроумие, а я уж как-нибудь потерплю. – Столь откровенная лесть заставляет меня быть еще осмотрительней. – Мне по-любому ничего не светит, так хоть оторвусь на комплиментах, – пожал он плечами, и мы, наконец, выпили.

Потом пошли мысли философские: все суета сует и затеи ветреные.

– Главное, сама никуда не лезь, – напомнил Илья. – Золотое правило хомячков, – ответила я.

Рассказать о грехе менее значительном – хороший способ скрыть более значительный.