Цитаты из книги Тысяча бумажных птиц

Оригами – экономичное искусство. Зачем кричать, когда можно шепнуть?

Истории тоже можно переиначить, развернуть и сложить по-другому. Все зависит от рассказчика. Правда изменчива и подвижна, ее можно согнуть как угодно. ..Сколько она выдержит сгибов?

...лишь мудрецы запросто кружатся в танце с неразрешимыми парадоксами...

Люди устали, но пытаются улыбаться; только это не настоящие улыбки. Просто тонкие трещинки в уголках рта. Гарри это напоминает о невидимой боли от пореза бумагой. Сегодня все носят улыбки-порезы.

Гарри шепчет ей:

– Ты живешь, это самое главное. Все остальное неважно.

Он хочет, чтобы она поняла природу времени. Годы уходят, дни утекают, как песок между пальцами.

– Для девочки, бредящей оригами, «порвать» значило «сдаться».

(...)

– Если ты рвешь бумагу, это значит, что ты больше не веришь в безграничные возможности квадрата.

Возможно, законы всемирного тяготения определяют и нашу жизнь тоже? Или все происходит случайно? Гарри трет глаза, потом растирает виски. Что придает значимость этим случайностям? Один человек – лишь запятая в твоей истории, а другой – обольстительное многоточие…

Последняя

страница

книги –

священное

место,

которое

чтят

даже

любовники.

- Музыка? Если под нее нельзя танцевать, заниматься любовью и плакать навзрыд, то зачем она вообще нужна?

Он открывает аптечку, смотрит на зловещие пузырьки и размышляет о пропасти между замыслом и его воплощением. Что должно произойти, чтобы человек преодолел эту пропасть одним прыжком?

Джона начинает понимать, что вдовство предполагает болезненное физическое разъединение. Сеть, что сплеталась годами, теперь рвется на части.

Он считал себя хорошим человеком; разве не каждый так думает о себе? Какие мы все дураки, думает он, мы так заняты поддержанием своих установок, что забываем задуматься о собственных импульсах и порывах.
- Как мы любим себя обманывать, - бормочет он.

... деревья не умирают насовсем. Они возрождаются скамьей или гробом. Листом бумаги, корпусом пианино, рукоятью оружия...

Один человек - лишь запятая в твоей истории, а другой - обольстительное многоточие...

- Женщинам вроде бы нравится, - говорит он. - Когда в них нуждаются.

Он считал себя хорошим человеком; разве не каждый так думает о себе? Какие мы все дураки, думает он, мы так заняты поддержанием своих установок, что забываем задуматься о собственных импульсах и порывах.

– Как мы любим себя обманывать, – бормочет он.

- Любовь - это болезнь, - произносит он беззвучно, одними губами. - Припадки и спазмы.

Близость людей - непростое искусство.