Братство камня

Если спортсмен, выходя на старт, не уверен в себе, он непременно проиграет. Так же работает наш разум. Скептик не может получить доступ к собственным интеллектуальным и психическим способностям.

Музыкальный критик, которого волнует только сыгранность оркестра, но не сама музыка, - плохой профессионал.

Зазвонил телефон. Диана подскочила от неожиданности и автоматически сняла трубку.

Когда исчерпаны все возможные предположения, остается подумать о невозможном.

Работать я предпочитаю старыми методами. Бумага, ручка, замазка. Компьютер я использую для всего остального.
– Что вы называете «остальным»?
– Повседневную жизнь, развлечения, чувства.

Все ее тело, и особенно матка, никогда не примет участия в цепи чудесных превращений, не выполнит своего предназначения.

... высокая и гибкая, она проводила большую часть времени на свежем воздухе, что лучше всего защищало ее от потрав быстротекущих лет.

Она не боялась рассказывать полуправду: через несколько минут ее здесь не будет. Не стоит оглядываться, когда стоишь спиной к пропасти.

– Главным препятствием к проявлению паранормальных способностей становятся наши собственные предрассудки. Скептицизм, материализм и равнодушие оскверняют наш мозг, они подобны отходам жизнедеятельности, мешающим сознанию действовать в полную силу. Если спортсмен, выходя на старт, не уверен в себе, он непременно проиграет. Так же работает наш разум. Скептик не может получить доступ к собственным интеллектуальным и психическим способностям.

Способ забоя скота. Мясник делает разрез под грудной клеткой, запускает туда руку и скручивает аорту.

Его французский был тягучим и гладким, как обкатанный морем чертов палец.

Беспорядок в доме был отражением ее беспомощности и одиночества.

Жестокая правда снова напомнила о себе: она не переносит тактильного контакта. Ее нельзя приласкать, к ней даже нельзя прикоснуться. У нее фобия на чужое тело.

Алкоголь побеждал робость, сметая все табу. Запретных желаний не оставалось. Самцы с воинственным кличем переходили в наступление, пикируя на добычу.

Стала такой, какой хотела стать.
Опасной во всех отношениях девушкой, к которой лучше не подходить слишком близко.

Ей просто нужно было выковать из своего тела оружие, чтобы больше никто и никогда не застал ее врасплох.

Диана решила, что будет изучать это могущественное чувство. Она постигнет жестокость, на которой зиждется мир, станет наблюдать за ней, анализировать.

Диана была действительно немногословна. Потому что много размышляла. Училась извлекать уроки из собственного опыта. Итак, окружающий мир, реальный, не выдуманный, – это насилие, предательство, зло.

Диана перебирала в памяти мелкие детали, доказывавшие, как ей казалось, притворство матери, ее беспредельный эгоизм, жадное желание нравиться. Сибилла ломалась и жеманничала, стоило мужчине сделать ей комплимент, а если в поле зрения оказывался достойный внимания самец, начинала неестественно громко хохотать. Все в матери Дианы было фальшивым, деланым, холодно рассчитанным. Эта женщина представлялась ей средоточием лжи, а их совместная жизнь – сплошным надувательством.

Все было предопределено и записано где-то там, в высших сферах. Нужно просто подождать.
И Диана ждала.