Улица вечерних услад

Как все удивительно просто. И месть И возмездие. Но только не справедливость.

Я делаю это исключительно из чувства долга. Чувства долга рядового гражданина, - тут же поправила я себя. - Нельзя выгонять в морозную ночь. Будь то собака или бродяга.

Кромешная темень. Пронзительная метель. Не помешали увидеть мальчишку. Он сидел, скрючившись от холода, на ледяном крыльце. Обхватив двумя руками своего единственного товарища - гитару. И его темные непокрытые волосы полностью запорошил снег. Мое сердце дрогнуло. Но мои принципы боролись со вспыхнувшими чувствами жалости и сострадания.

Мне почему-то хотелось его успокаивать. Утешать. Я так давно ни о ком не заботилась. Мне хотелось чувствовать себя очень взрослой. И очень нужной.

Он поморщился, словно от невыносимой боли. И вытер рукавом слезы. Он так напоминал ребенка. Ребенка, которого я так и не сумела родить.

Я ему верила. Он не был похож на человека, жаждущего смерти другого. Но я молчала. Мне хотелось, чтобы он высказался до конца. Видимо, ему этого хотелось не меньше.

Боже! Я невольно, следуя его примеру, опустилась на пол. И тоже уткнулась головой в свои колени. Боже! Как я сразу не сообразила. А еще, дура, так всю жизнь гордилась своей интуицией. И такая осечка! Такой промах!

Напротив, в глубине моей тургеневской души пробивались едва заметные ростки жалости и даже понимания. Безусловно, он именно из тех юнцов, которых я не переносила. Неопрятных. Нахальных. Подвальных. И все же... И все же он напоминал затравленного зверя. Выгнать которого в ночь - означало бы отправить на верную гибель. Я вновь подыскивала для своей совести смягчающие обстоятельства. И мне вновь это удалось.

А его зеленые кошачьи глаза все стреляли и стреляли в мою спину. И я, не оглядываясь. Отчетливо видела его. Стоящего посредине дороги. Неопрятного. Непричесанного мальчишку в пошарпанной куртке. И мне вдруг показалось нечестным оставить его вот так. Вдруг. На середине дороги. На середине судьбы. В чужом городе. В холодной ночи.