Цитаты из книги Бессмертник

Человек расплачиваться за любую ошибку, за любое садеянное им зло. Может не сразу, но платить приходится непременно.

Мужество в том и состоит, чтобы быть честным с самим собой.

Ведь прошло уже немало времени, а время, как известно, заживляет раны. Особенно если знаешь, что правда на твоей стороне. Единственная рана, которая не заживает никогда, — это зло, которое ты причинил другому.

Ну почему в тяжкие минуты люди так мало берегут друг друга?

— До чего жесток мир, — сказала она вдруг. — Скажи, как жить в таком жестоком мире? — Он жесток не всегда. И другого мира у нас нет.

Либо человек живет праведно, либо дурно, Анна, третьего не дано.

Запомните, пожалуйста: в какое бы общество вы ни попали — а я надеюсь, что у вас большое будущее, — никогда не смущайтесь. Хорошие манеры — воплощение здравого смысла, и сводятся они к двум простейшим правилам: надо быть опрятным и думать об удобстве окружающих.

Джозеф не признавал смешанных красок. Есть черное и есть белое. В серое он не верил. «Ты все упрощаешь, — сказал ему годы спустя за кружкой пива один ученый малый, выходец из России, ставший в Америке газетчиком. — В жизни все не так просто». Может, и верно, но Джозеф любил простоту и ясность. Тогда он чувствовал себя уверенно. Черное и белое. Добро и зло.

Только представь: сколько несчастных браков заключается из страха засидеться, остаться старой девой! Сколько несчастных детей рождается от таких браков!

Весь последний год он чувствовал, как приближается что-то незнакомое, неведомое под названием «взрослая» жизнь. Лишь немногие избранные твердо знают, что их удел медицина, право или инженерский кульман. Остальных же роднит безотчетное зябкое чувство. Не то чтобы страх. Скорее — предощущение. Они — на пороге мира, который не ждет их с распростертыми объятиями и, возможно, никогда не примет в свое лоно.

Великий, разумный порядок удерживает каждую из звезд на своем месте, заставляет их двигаться строго и размеренно, так что заранее известно, где и когда окажутся они в будущем. А жизнь человеческая? Сплошная сумятица, все наперекосяк!

И все в ней совершается по воле случая. Где родится человек, когда, у кого. Кого он встретит, кого полюбит, с кем проживет до старости и вырастит детей. Все — дело случая.

Он чувствовал, что их обоих выдергивают с корнем, отрывают друг от друга навсегда, без предупреждения, как в ту ночь, когда бурей повалило огромный вяз, «осенявший нашу крышу почти семьдесят пять лет». Так сказал дедуля наутро. Буря бушевала всего несколько минут, но успела вывернуть громадный вяз из гнезда, и могучие корни беспомощно торчали, и с них падали комья влажной земли.

Он не помнил, чтобы она плакала когда-нибудь прежде. Даже когда умер дедуля, она сказала очень тихо: «Он ушел без страданий, в собственном доме, в конце счастливого дня. Надо помнить об этом и не плакать». В глазах — ни слезинки.

Все мы трудные. Я тоже. Видит Бог, мне с собой очень, очень трудно...

Очень малым в себе мы управляем сами, очень малым.

Нас гонят по жизни переменчивые ветра: сдувают под безжалостные колеса, возносят к благодатным солнечным садам. И без всякой причины, без всякой видимой причины…

Ох уж эта тяга, ток, что пронзает мужчину и женщину. Как беспомощны мы перед его силой, бьемся точно птицы в силках — но желание превыше нас.

Отчего же одно живое существо тянется к другому? Так сильно, так неудержимо? Отчего?

Как дешево они себя ценят! Готовы кормить, стирать, убирать! Готовы спать с человеком, который взамен ровным счетом ничего не должен, в котором нет ни преданности, ни ответственности, который сегодня здесь, а завтра — и след простыл!

Их гнев праведен, но сколь легко и непоправимо можно обратить его в карающий меч, который фанатично истребит, разорвет в клочья весь мир.