Цитаты из книги Немой крик

Главное верить, от души верить, в лучшее! Придёт время и страдания окупятся счастьем.

Детская психика крайне чувствительно, крайне ранима.

- Больше никогда и ни за что не смей отпускать мою руку! Однажды я тебя уже терял. Больше не вынесу этого пекла, Алина.

В каждом втором «добродетели» прячется ещё более жестокий шакал. Доверяй, но проверяй.

Мне кажется, что я родилась, чтобы принадлежать ему. Надменному дьяволу в шикарном смокинге, стоимостью как целый авиалайнер.

Наивные, глупые дурочки! Никто не подхватит вас на руки и не унесёт в красивую жизнь! Так не бывает. Только не в нашем беспощадном мире, где власть принадлежит деньгами и таким вот бессердечным уродам, вроде Григория. Это всё ложь! Грязная, жестокая ложь!

Мы сами создаём себе счастье. Мы — творцы нашей судьбы. В большинстве случаев. И, в первую очередь, не важно сколько у тебя денег в кармане. Не важно, сколько власти в кулаках. А важно… кто ты внутри.

Каждому своё. Каждому рано, или поздно, достанется по заслугам.

Для врачей, не важно, кто ты, — злой, добрый, или уличный бродяжка. В первую очередь ты для них пациент.

Деньги — это всего лишь бумага. Я не чувствую радости, когда гребу эти миллионы, от которых даже ни разу не улыбнулся. Простое топливо. Топливо для статуса. Но не для сердца.

Не делай зла — зло наказуемо.

Только когда мы теряем… то в панике понимаем, насколько сильно любим.

Одно мгновение… Одно грёбанное мгновение может превратить тебя в пустое ничто. В дно. В днище плинтуса. Когда ты это не ждёшь. Когда даже не думаешь о том, что такое возможно.

— Обещаю! Я голыми руками порву каждого, кто причинил и посмеет причинить тебе боль. Снова…

Как же это ужасно чувствовать себя насекомым. Когда ты ничего… абсолютно ничего не можешь сделать! Кроме как терпеть. Стиснув зубы, терпеть до адской боли. Этот ублюдок ещё толком ничего не сделал. А меня там, в душе, будто живьём резали кинжалами, отрезая кусок за куском, кусок за куском!!! Без анестезии. Наживую!

Это был сущий Ад! Нас не воспринимали как людей. Нас принимали за животных. За скот. Или за вещи. У которых не было ни чувств, ни сердца, ни души.