Цитаты из книги Что за рыбка в вашем ухе?

Глобальные новости - это локальный продукт. Прежде чем вы прочтёте речь по-английски - через час после того, как она была произнесена в Тегеране на фарси, - она могла быть переформулирована иранским сотрудников Аль-Джазиры по-арабски, затем переписана в виде новостного сообщения по-английски агентством Ассошиэйтед Пресс в Кувейте, а потом её пересказал лондонский журналист. Структура этой сложной, многоступенчатой сети профессионалов, производящих международные новости, обеспечивает своеобразие каждой языковой версии одного и того же сообщения. Все они сообщают одну и ту же информацию, но доносят её до адресата, учитывая политические, социальные, религиозные, интеллектуальные, моральные и другие особенности принимающего языка и культуры. Как в таком случае узнать, правдива ли новость? А никак. Вы просто доверяете новостям и полностью полагаетесь на журналистов-переводчиков.

У переводов, как и у самих языков, нет жестких границ; их границы так же размыты, как и у многих других видов искусства. Скрипач может вставить собственную каденцию или модифицировать чью-то, оставаясь при этом исполнителем концерта ми минор Мендельсона. Актер может в отдельных случаях менять слова роли, но играть при этом все того же персонажа. Так же и в переводах: граница, за которой переформулировка перестает считаться соответствием оригиналу, колеблется в некоторых пределах, сильно зависящих от традиций и жанра.

Способность замечать те различные, но тесно связанные взаимоотношения, которые я назвал совпадением, похожестью и соответствием, — это и основа детских загадок, и предмет изучения психологов. Именно этой способностью пользуются переводчики в отношении устной и письменной речи на иностранном языке. Не все они виртуозы своего дела и не у многих есть время и желание добиваться наилучших соответствий. Но когда мы говорим, что перевод приемлем, то имеем в виду некую общую взаимосвязь между исходным и получившимся текстом — не идентичность, эквивалентность или аналогию, а ту самую сложную зависимость, которая называется хорошим соответствием. Вот в чем правда о переводе.

Отзывы о переводах не всегда негативны, но спектр терминов, которыми можно похвалить переводчика, на редкость узок. Если рецензент обратит внимание на качество перевода переводной книги и при этом не выскажет одну из ходульных претензий, которые мы пытались отвергнуть в других главах этой книги, то скажет что-нибудь вроде: гладкий, остроумный, живой, точный, блестящий, квалифицированный или изящный. Придется переворошить гору рецензий, чтобы отыскать похвалу переводчику, выходящую за рамки этого убогого набора. Как мы уже говорили, критерии оценки качества перевода трудно установить. Похоже, что найти слова для выражения этих оценок еще труднее.

Если бы перевод сводился к простой подстановке вместо слова одного языка соответствующего ему слова другого, то почти все, что мы говорим, было бы непереводимо — кроме крайне редких упоминаний конкретных предметов из широкого списка обычных материальных вещей. И многочисленные сторонники ложного трюизма о невозможности перевода несомненно хотели бы, чтобы все слова были такими. Именно из-за стремления верить (вопреки очевидным свидетельствам), что все слова, по сути, — названия вещей, задача переводчика представляется нерешаемой.

Идея, что язык — это список названий существующих в мире вещей, бытует в западной философии со времен древних иудеев и греков до наших дней благодаря усилиям целого ряда выдающихся умов. […]

Одна из причин широкого распространения этого убеждения в том, что так сказано в Ветхом Завете:

Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных и привел их к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. (Быт. 2: 19)

Этот короткий стих оказал долгосрочное влияние на то, как в культурах Запада рассматривается язык. В нем говорится, что исходно язык был и в принципе остается списком слов и что слова — это названия вещей (более конкретно: названия живых тварей). А еще в нем тезисно отмечается, что язык не входил в число творений Бога, а был человеческим изобретением, одобренным высшей силой.

В 1604 году учитель из Ковентри, Роберт Кодри, представил труд, длинное название которого до сих пор объясняет социальную и культурную подоплеку составления словарей: «Перечень алфавитный, содержащий и обучающий истинному написанию и пониманию трудных общепринятых слов английского языка с объяснениями из простых английских слов, собранных для пользы и помощи леди, благородным дамам или другим неискусным лицам. Таким образом они смогут легче и лучше понимать многие трудные английские слова, которые услышат или прочтут в проповедях, или Писании, или где-то еще, и также смогут использовать их надлежащим образом самостоятельно».