— Женщина не врала.
Один ныряльщик был потрясен происходящим.
— Мы уже видели норукайцев. Они звери. Им не нужны ни деньги, ни жемчужины желаний — только плоть.
— Утром я слышал, что норукайские налетчики сожгли дотла Эффрен и убили всех жителей, но не поверил.
— Теперь поверишь. — Никки сощурилась. — Ты собираешься сражаться?

— Но почему? — Эмбер смотрела на мертвого солдата. — Мы даже не знаем их. Почему они хотят завоевать мир?
Верне стало жаль наивную девочку.

— Мы даже не знали, враги они нам или нет.
— Враги, — сказал генерал Зиммер, глядя на погибшего. — Десять тысяч воинов не могут выполнять мирное поручение.

— Я не подчиняюсь тебе! — заявил Бром. — Я храню кости своих предков. — Когда он заговорил, из его пасти повалил дым, а в горле взвились язычки пламени. — Я последний в своем роде.
Утрос прижал ладонь к золотой полумаске.
— Отныне ты предан мне, и у тебя новая миссия. Я взываю к нашей связи. Сражайся за меня. Атакуй и уничтожь Ильдакар.

Когда они справились с последствиями атаки Ильдакара, он приказал Аве и Руве начинать. Сестры пришли в восторг от бочек, наполненных кровью невинных детей Страверы. Они ласкали доски, прижимали ладони к запечатанным крышкам, ощущая находившуюся внутри красную жидкость и ее силу.
— Этого достаточно, возлюбленный Утрос, — сказала Рува.