...человеческая жизнь в сравнении с этой старой сливой — так коротка.
Наша память, как губка: впитывает, впитывает всё важное и неважное. А что для нас важное и неважное? Кто сможет разъединить важное и неважное? То-то... Но, настаёт день, когда губка по имени "память" начинает барахлить. Поры у неё уже от старости загрязнились, забились годами прожитыми, потому и подводить своего хозяина начинает. Да, уж... Распространённое явление. И тут, конечно, Кавабата хоть ничего нового и не открыл, но нарисовал очень зримую картину семьи. У Ёсико родители спорят, спорят, кто что из них помнит, а на улице, перед домом, начинает распускаться старая слива.
Сидя друг против друга перед жаровней с углями, отец с матерью смотрели на только ещё начинавшую распускаться старую сливу и спорили. Отец говорил, что вот уже несколько десятков лет эта слива начинает распускаться с одних и тех же нижних веток, что, мол, она совсем не изменилась с тех пор, как они поженились. Мать же отвечала, что не помнит, каким было дерево. Отцу не понравилось, что мать чувствует по-другому. Мать ещё сказала, что у неё с тех пор не было ни одной свободной минутки, чтобы полюбоваться цветами. Отец сказал, что она очень невнимательна. На этом и пришлось ему закончить свои печальные размышления о том, что человеческая жизнь в сравнении с этой старой сливой — так коротка. И разговор перешёл на новогодние сладости. Отец вспомнил, как второго января он покупал их в кондитерской "Фугэцудо". Мать же утверждала, что такого не было.
А Ёсико, готовя обед на кухне, расстраивалась, зная, что мать не права, что забыла. Родители же и дальше шли вглубь событий прошлого. Уже отец, помнящий лучше, под "натиском" супруги в своих воспоминаниях уж сомневаться начал. Видно, что не так уж крепко они в памяти-то остались.
Перебранке пришёл конец. Отец с матерью пришли к обоюдному согласию и успокоились. Но на самом-то деле сладости подарили не их бывшей служанке Фусаэ, а соседскому мальчишке. Дочь надеялась, что мать припомнит и это. Но из комнаты, где родители пили чай, раздавалось только позвякивание металлического чайника. Дочь внесла обед. — Ёсико, ты слышала, о чём мы говорили? — спросил отец. — Да. — У твоей матери старческое слабоумие, я совсем измучился. И упрямая какая стала! Я уж тебя попрошу: если она что забудет, ты ей напоминай. — Да и ты тоже хорош! Правда, насчёт магазина у меня сегодня промашка вышла.
Ёсико им сказать хотела правду, что те сладости они не Фусаэ отдали, а подарили мальчишке соседскому, но смолчала. Зачем вновь будоражить их память. Пусть для них будет так.
И ВСЁ ЭТО БЫЛО ДВА ГОДА НАЗАД.
Дело происходило за два года до смерти отца. После инсульта отец тогда почти перестал ходить на работу.
Вот, и теперь, когда отца уж нет, всё также та самая старая слива перед домом каждую весну выбрасывает цветы сначала на тех же самых нижних ветках. Всё повторяется в мире этом: слива вновь зацветает, а Ёсико предстоит состариться...
35 понравилось