Britt-Marie oli siin

В местах вроде Борга человек не может позволить себе такую роскошь — выбирать друзей.

Любовь никого не щадит.

— Если он не скажет, что у тебя красивые волосы — он тебя не заслуживает.

— У моего мужа такая же куртка, — заметила она.
— У вашего мужа хороший вкус, — усмехнулся мужчина.
— Но он, разумеется, носит куртку своего размера.

— Мы болеем за эту команду дольше, чем некоторые в ней играют. Так что это больше наша команда, чем их.

— Мы здесь, так? Мы здесь! Значит, мы — команда! Даже если у нас отобрали гребаное поле и гребаный клуб, а наш тренер умер от гребаного инфаркта, мы — команда!

— Папаша Банк тренировал нашу мелюзгу. Держал их в тонусе. Весь Борг в тонусе держал. Со всеми дружил! Но у Бога, знаешь, хреновая бухгалтерия. Раздает, гад, инфаркты кому положено и кому нет. Отец Банк помер месяц назад.

Они никогда не говорили о горе — но не могли говорить и ни о чем другом. Бритт-Мари вытащили из машины какие-то люди, кто — она не знала, но знала, что мать в молчаливой своей ярости так и не простила им, что они спасли не ту дочь. Может быть, Бритт-Мари тоже их так и не простила. За то, что они спасли ей жизнь, в которой остался только страх дурно пахнуть после смерти.

Личность объяснила, как могла, не открывая глаз и с фрагментами еды на кофте — которые то ли не добрались до рта, то ли тем или иным образом ушли обратной дорогой, — что она «слишком нагрузилась» вчера после матча, чтобы ехать домой.

Наоборот, это просто прекрасно – быть крысой