Мёртвые пианисты

И тут Надя ясно понимает, что просто не хочет еще раз оказаться забытой в дальнем углу. Этого она и боится – не только сейчас, а всегда. Если ее не забудут, то все пройдет нормально. Со всем остальным можно справиться. И сама Надя никого в дальнем углу не забудет. В этом она уверена.

Вранье – это отклонение от правил. А значит, съезд с привычной колеи в тревожную и шаткую неизвестность. В замутненное пространство, где все непредсказуемо. Где все на ощупь.

Нет таких условий, к которым человек не мог бы привыкнуть, в особенности если он видит, что все окружающие его живут так же.

Весна – тревожная, прогорклая – густо разливалась над подоконником, смешивалась с Надиным волнением.

Лодка восходит на гребень волны, задерживается там, на верхней ноте, поворачивается на сильной доле – и ниспадает. А внизу, в морской глубине, короткими настойчивыми шагами идет буря. Постепенно прорывается на поверхность. Волны становятся все больше, все сильнее, и вот уже лодка терпит крушение. Сидящая в лодке Надя пытается спастись. Несколько тактов отчаянно борется со стихией. Но потом успокаивается и навсегда уходит на дно.

Горячая тоска больно и одновременно сладко впилась в Надино сердце. Острыми длинными зубами в сочную сердечную мякоть.

Грустно возвращаться туда, где прошли твои лучшие годы. И где теперь всё настолько по другому, что ты уже не знаешь, действительно ли они были, эти твои лучшие годы. Или же были только в твоей голове.

Каяться никогда не поздно. И нужно уметь прощать. Давать раскаявшемуся второй шанс.

Надя вздрогнула. Она раньше думала, что человека из нее уже сделала бабушка. Но оказывается, это не так. Оказывается, вся работа по очеловечиванию еще только предстоит, и делать ее будут дядя Игорь и мама

– Возможно, в настоящем раю все так же. Все течет по кругу, все повторяется. Мы вот все за чем-то бежим, постоянно хотим чего-то нового, необычного, яркого. Так ведь? И рая у нас нет. Рай – это, наверно, и есть повторение. Счастье однообразия.