Уловка

— Сарказм тебе не идет, знаешь ли.
— Херня. Сарказм — великолепная штука. Можно говорить, все что угодно, и притворяться, что шутишь. Люди думают, что я весельчак, хотя на самом деле я просто мудак.

— Я почти уверен, что сейчас у меня отношения с твоей квартирой. Прошлой ночью я произнес убийственную речь, надеясь, что ты слушаешь по другую сторону двери.
Я разразился смехом.
— Речь? Можно послушать?
— Нет. Это между мной и твоей дверью. Но там была куча извинений и унижений, и возможно тебе уже никогда не посчастливится увидеть эту мою сторону.

— Это короткая песня, — прошептал Дэймон, — поэтому тебе нужно совсем ненадолго притвориться, что я тебе нравлюсь.
Притвориться, конечно, не проблема. Притвориться, что это не так – вот проблема.

— Больше никогда не пойду тусить со Стейси и Джулианом, — ворчу я.
Смех Дэймона доносится из кухни, но долбит по ушам так, словно из громкоговорителя рядом, и я болезненно морщусь.
— Кофе? — спрашивает Дэймон.
— Капельницу.
Он еще громче заливается смехом. Тьфу. Захожу на кухню, и нахожу Дэймона, сияющего ослепительной улыбкой.
— Каким образом в двадцать три года можно чувствовать себя с похмелья, как сорокалетний?

— Я не ожидаю, что ты изменишься ради меня. Конечной целью может быть все, чего мы хотим. Дом, брак... дети, если ты хочешь их. Или нет. Мы можем выбирать свое собственное будущее и оно не должно вписываться в какие-либо рамки, или иметь ярлыки, или соответствовать ожиданиям окружающих.

— Твой брат игнорит меня, — говорю я.
Прошло всего две недели, и мы пару раз обменивались сообщениями, но все же. Я дал себе установку не поднимать эту тему, но Стейси в моей квартире буквально три секунды, а я уже говорю об этом. Очевидно, у меня феноменальная сила воли.

— Давай, рассказывай мне все. Во что была одета невеста? Что она говорила? Кто-нибудь посчитал, что ваши отношения с Дэймоном – это фуфло?
— Честити была в пышном белом платье и много чего болтала. И да, никто не посчитал, что наши отношения фальшивка, — выпалил я, — возможно потому, что мы с Дэймоном целовались на танцполе.

— Странно, что на кладбище я чувствую себя комфортнее, чем там, — сказал я, указывая на церковь.
— То есть тебе легче умереть, чем заставить себя жениться? — предположил Дэймон. — Звучит чересчур.

— Не заставляй меня рассказывать Стейси, что ты сходишь с ума, защищая ее честь, старший брат. Уверен, ей это не понравится, — произнес Мэддокс, дергая меня за рукав.
— Сделаешь это, и я расскажу ей, что все дома называют тебя Мэдди, — отвечаю ему я.
— Ты не посмеешь.
— Ну да, конечно...
— Ну ты и засранец.
— У вас неплохо получается играть пару. Задумка удалась, — подшучивал Уилл.

— Тебе когда-нибудь приходилось выслушивать нравоучения от мамы, испытывая при этом чувство вины? Я удивляюсь, что она позволила мне повесить трубку, несмотря на то, что я не согласился приехать со своим парнем, которого у меня даже нет.
— И что ты собираешься делать? — спросила она, прикусывая губу.
— Ну, я надеялся, что...
— Нет! Я не буду одеваться как мужик и притворяться твоим бойфрендом!
— Вообще-то, я надеялся, что ты уговоришь своего брата сделать это, — отвечаю я, смеясь.