Киплинг

Власть без ответственности — прерогатива шлюхи с незапамятных времен

Тиф и тот убежит от медведицы, у которой отняли ее детеныша

Его голова находилась под прямым углом к телу, как голова кобры, готовящейся к прыжку

Радди учил сестру, ставшую к тому времени красавицей, «феей», как ее называли многочисленные поклонники, ездить верхом, сестра, в свою очередь, учила его танцевать, приохотила к балам. Однажды (вспоминает Трикс) юный
Киплинг попытался поставить свою учительницу на место и заявил ей, что миссис такая-то считает, что танцует он куда лучше сестры. Трикс не растерялась. «Я с ней ни разу не танцевала, — возразила она брату, — спросил бы лучше капитана»

игра заключалась в том, чтобы в течение всего вечера говорить исключительно шекспировскими цитатами, не прибегая при этом к стоявшему на полке тому великого Барда

всех их Киплинг из конспирации называет в письмах «моя дама», и все они, как сказано в его же рассказе
«Отброшенный», «не заслуживали того, чтобы оседлать пони для визита к ним».

Работа еще только маячила на горизонте, а настоящим мужчиной шестнадцатилетний Киплинг себя уже ощутил — он влюбился.

Знакомый его старшей тетки посоветовал сводить юношу в морг, после посещения которого Радди признался сестре: «Ох, Дитя, сказать по правде, меня потом рвало так, что, кажется, я выблевал всю свою бессмертную душу!»

Литературные увлечения Радди не были для его родителей сюрпризом. Алиса, с присущей ей афористичностью, говорила, что «Радди пишет обеими руками и авторучкой во рту».

«Если не считать привязанных к столбам мулов, — писал он в автобиографии, — я не видел никого, кто бы, подобно, скажем, критикам из „Манчестер гардиан“, так больно лягался, так и истошно вопил».

Когда детским губам довелось испить полной мерой горькую чашу Злобы, Подозрительности, Отчаяния, всей на
свете любви не хватит, чтобы однажды изведанное стерлось бесслед

Киплинг, как мало кто из писателей, умел разглядеть в звере человека, а в человеке зверя.

Бывают писатели для писателей и для критиков, а бывают — для читателей.

Наш мир — один из кругов ада. В нашем мире, пояснил он, есть все, что свойственно аду: сомнение, страх, боль, борьба, скорбь, необоримые искушения, физические и нравственные страдания и, наконец, худшее, что только человек может придумать для человека — смертная казнь!..

«Быстрее научись читать и писать, чтобы мы могли присылать тебе книги» — вот всё, что отец сказал перед расставанием сыну.

Дети, у которых в детстве нет детства, взрослеют, как известно, куда быстрее счастливых, благополучных детей.

В жизни вас будут много критиковать — и устно, и письменно. Какая-то критика будет честной и разумной, большей же частью — пустой. Помните, только вы сами сможете оценить, что в словах критиков ценно, что полезно, что похвала, а что хула.

Никогда не оборачивайтесь на других. Гребите в своей лодке и не беспокойтесь, что вас обгонят. Плывите, как умеете. Если действительно хотите чего-то добиться — добьетесь; если же не получается, не следите за успехами других — только душу себе растравите