Цитаты из книги Хлеб и снег

В первый день отметок, конечно, не ставили, а только рассказывали, что они будут изучать в этом году. Лишь на уроке русского языка учительница сказала:

— Сейчас будем писать сочинение. Запишите название: «Как я провёл лето».

И тут Саша вспомнила деревню, огромное северное озеро, лес, избушку, собаку Хвостик и Рыбака. На одну коротенькую секунду ей захотелось рассказать обо всём этом… А Хвостикова морда вспомнилась так близко — до слез!..

Едва они с Хвостиком забрались в ельник, который ещё и не был настоящим лесом, а только как бы его прихожей, на них напала такая орава комаров, что, кажется, воздух почернел.

Ночи к тому времени уже заметно стали загустевать темнотою. Жучке хорошо было просыпаться в спокойном полумраке и тишине. Хорошо было слушать, как с важностью деревенских гусаков переговариваются пружины, когда Саша поворачивается на другой бок. Хорошо было видеть, как смутно белеет на стуле ровно уложенное Сашино платье. Жучка глубоко и сладко вздыхала. Сердце её, пойманное огромным счастьем, билось тихо-тихо. И ничего больше не хотелось этой простой собаке, кроме того, что было у неё сейчас…

Так и жила на свете неказистая Жучка — в меру сообразительная и хитрая, в меру лопоухая. Жила голодноватой и вольной жизнью полубеспризорной собаки. Ничего особенного в Жучке не было, и ничего необычайного в жизни её не предвиделось.

Вот я достаю ключ, замок лязгает с огромным облегчением: ух, как он устал, устал, устал — столько времени изо дня в день быть настороже!.. Лязгнул замок, проглотил свой железный неразговорчивый язык, мгновение — и заснул сладким сном… Надо его, работягу, маслом напоить…

Соловьиная тишина. Всё молчит. Лишь небо синеет да высокое белое облако стоит у самого солнца…

Вот собаки, с ними всё ясно: собака друг человека, А кошка, друг человека или нет? Чей она вообще друг? Я этого не знаю.

В городе зайцы только плюшевые или заводные, деревья все выстроились по струнке, а коров вообще нет никаких. В деревне это всё настоящее. Почти каждого живого — если только он не дикий — можно потрогать и погладить, можно о нём заботиться, носить ему еду.

Вот я сижу на старом берёзовом пне и смотрю, как темнеет длинный апрельский вечер, который остался после погожего дня.

Я приподнялся на локте, и глаза мои стали вровень с травой. Далеко было видно, как она серебрится под яркой луной. Стало очень тихо, потом опять присвистнуло, и я увидел, как травою бежит ветер. Я увидел ветер.

Началась ночь. Прямо надо мной висели крупные спелые звёзды, какие только и бывают в разгар лета. Пройдёт ещё немного времени, они перезреют, перевисятся и начнут падать. Тогда только успевай желания загадывать вслед покатившейся звезде!..

На ужин у меня хлеб, кусок сыру и холодная вода — неплохо!.. А сам я — на ужин комарам… им тоже неплохо. Ну да ладно!

Огонь мне разводить не хочется. Дров здесь особенно не наберёшь, а затевать костёр на полчаса — это, по-моему, хуже нет. Только темноту зазря злить: потом, как дровишки кончатся, уж она отомстит — такой чернотой облепит, такой тоской навалится… Нет, темноту лучше не дразнить, лучше с ней жить в мире.

И Жучка тоже долго помнила Сашу — целую осень: сентябрь и октябрь. В начале ноября выпал снег. И всё летнее забылось.

— Зима не зима, весна не весна, а всё какими-то пятнами! — ворчит бабушка.

И правда: позавчера было тепло, вчера и так и сяк, а сегодня холод лютый!

Опять все полюбили печку.

А снег всё сильнее, а ветер всё крепче, морозней. Стоят в метели за окном старые яблони, качают тяжёлыми рогами, упёрлись лбами в буран… Стоят — лишь бы выстоять!..