Первенец

- Я действительно не знаю гражданской жизни, - забормотал рядовой, не обратив внимания, что генерал все еще здесь и слушает. – Их инструкций и правил где жить, какое довольствие получать, куда водить ребенка, пока мать на работе. Я помчался в горы, думая, что женщину достаточно просто любить. Хранить и оберегать, как самое дорогое сокровище. А проблемы – просто камни на дороге. Крупные и мелкие, но всегда такие, что можно перешагнуть, откинуть в сторону или обойти. И нет среди них тех, что могли бы заслонить главное. Отвлечь всерьез от мысли, что если женщина любит тебя, то больше ничего не нужно.

Куна полюбила Аттию и звала её матушкой, как генералы. Быстро привыкла к шумной Глории, не боялась повернуться к ней спиной и сболтнуть лишнего. Здесь сплетничали, чтобы знать, кому нужна помощь, а предлагая её, не ждали отказа. Проблемы как дождь и град - одни на всех. Придет время и тот, кто помогал соседу разгребать сугробы во дворе, сам проснется утром и не сможет выйти из заваленного снегом дома. Но будет знать, что совсем скоро раздастся хруст шагов по ледяной корке и громкое: Держись там, сейчас откопаем! Здесь жили семьей, и Куна была её частью.

Обида покатилась горячими слезами по щекам. Мать всегда любила только одну дочь, а вторую просто терпела рядом. Рухнули иллюзии и оправдания, густо замешенные на тяжелой жизни и ненависти к отцу Куны, который бросил. Для любви не бывает причин. Она или есть или нет. И не достается детям поровну. Это - ложь.

Куна могла каждый день мыть посуду, убираться в доме, хорошо учиться, слушаться мать и бояться сказать слово против, но и тогда не получила бы и десятой доли того, что щедро давали Аврелии просто так. Потому что любимая дочь. А другая нелюбимая всю жизнь пыталась согреться у костра, к которому её не очень-то хотели пускать. Не важно, как далеко она уехала, почему сама не звонила. Куна пропала, и никто о ней не вспомнил.