Цитаты из книги The Idiot

<...> писателю надо стараться отыскивать интересные и поучительные оттенки даже и между ординарностями.

Деликатности и достоинству само сердце учит, а не танцмейстер, — сентенциозно заключила Лизавета Прокофьевна <...>

Мне бы только дозволили объясниться с его превосходительством! Только бы я возмог получить честь объяснить на словах! — воскликнул он, дрожа как в лихорадке и с сверкавшими глазами. Он так и сказал: возмог.

“Князь Лев Николаевич! Если, после всего, что было, вы намерены удивить меня посещением нашей дачи, то меня, будьте уверены, не найдете в числе обрадованных. Аглая Епанчина”.

Согласитесь, что я мог бы отказаться отвечать на такой вопрос; но чтобы показать вам, что я не боюсь за письмо, и не сожалею, что написал, и отнюдь не краснею за него (князь покраснел еще чуть не вдвое более), я вам прочту это письмо, потому что, кажется, помню его наизусть.

<...> на видном месте, семидесяти лет, вивер, гастроном и вообще повадливый старикашка…

Но, князь, если бы вы знали, если бы вы только знали, как трудно в наш век достать денег!

<...> сделайте одолжение, прервите, ваше величавое молчание!

<...> лукаво отшепнулся Афанасий Иванович.

<...> верите ли вы, что этот бесстыдный человек не пощадил моих сиротских детей!

Вблизи от него немного пахло водкой <...>

Ко всем мучениям его не доставало зависти. Она вдруг укусила его в самое сердце.

<...> кровенно сказал, что не может раскаяться в первоначальном поступке с нею, потому что он сластолюбец закоренелый и в себе не властен <...>

Будущий муж Аглаи должен был быть обладателем всех совершенств и успехов, не говоря уже о богатстве <...>

<...> люди гораздо умнее, чем обыкновенно думают про них их господа <...>

Уверяю вас, что я не солгал вам, и вы отвечать за меня не будете. А что я в таком виде и с узелком, то тут удивляться нечего: в настоящее время мои обстоятельства неказисты.

Аглая Ивановна любила как женщина, как человек, а не как… отвлеченный дух.

Была ли она женщина, прочитавшая много поэм, как предположил Евгений Павлович, или просто была сумасшедшая, как уверен был князь, во всяком случае эта женщина, – иногда с такими циническими и дерзкими приемами, – на самом деле была гораздо стыдливее, нежнее и доверчивее, чем бы можно было о ней заключить.

– Я не был влюблён ... я… был счастлив иначе.

Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье.