Молочные зубы

Очень трудно без конца дарить любовь человеку, который не готов любить тебя в ответ. Делать это вечно никому не под силу.

Порой самое трудное—увидеть то, что у тебя под носом.

Ей хотелось - прямо до жути - не спать,  побыть с ним и обдумать все,  что надо. Но сон, этот жадный вор, украл ее и унес во мрак.

И сила в руках Алекса ее убедила: если они еще вместе, не все потеряно.

Тогда она поняла, что за словами может скрываться более глубокая истина. Только поступки. Действия красноречивее слов.

Ей хотелось друга, похожего на батат в вязаных небесно-голубых шортиках. Ночного друга. Друга уродливого и надломленного.

Девочка медленно подошла ближе, вытянула руку и указала на Сюзетту двумя пальцами. А потом, снова и снова, стала безмолвно произносить одними губами слова. Озноб пробежал по спине Сюзетты, вонзившись в кожу миллионом крохотных игл. Она вжалась в кресло, желая оказаться как можно дальше отсюда. В мгновение ока девочка очутилась рядом с ней. Посмотрев дочери в лицо, Сюзетта увидела лишь белки её безжизненных глаз. И пальцы. Указующие. Обличающие. Мари - Анн никуда не ушла...

Сопроводительные тексты к фотографиям на сайте порой утверждали, что это были единственные снимки близких, которыми располагала семья. В те времена еще не было привычки документировать в соцсетях всю жизнь – что для Ханны стало новостью, – и вместо этого многие имели обыкновение тратиться на посмертные фото.

Очень трудно без конца дарить любовь человеку, который не готов любить тебя в ответ. Делать это вечно про никому не под силу.

Ханна знала, что взрослые любят, а что нет: девочки-зайки, тихие и никогда не повышавшие голоса, считались хорошими; а девочки-драконихи, оравшие, топавшие ногами, повсюду носившиеся и изрыгавшие огонь, – плохими.