Черная сакура

Какой смысл в зонтике, если в нем дыра? Какой смысл в человеческой жизни, если в ней огромная дырища, какой?

Все это быстро иссякает. Время. Деньги. Да и вообще все. Либо исчезает совсем, либо удаляется от тебя.

Когда озвучиваешь боль, то тем самым ее ослабляешь. Поэтому о своих страданиях следует кричать. Пожалуй, в этом вся суть. С самого начала. Кричать о страданиях. И станет легче.

Когда тебя игнорируют, начинаешь привыкать.

Ты думаешь, будто у тебя есть время, но его нет. В любой подобной ситуации ты думаешь, будто у тебя есть время подумать. Среагировать, собраться с силами, принять решение. Но нет. Ты вынужден повиноваться природном инстинкту, как всякое животное, нет времени ни на страх, ни даже на минутные раздумья, надо просто удирать - твоё тело знает это, даже если рассудок не успевает сообразить, тело паникует и запускает свой отчаянный мотор.

Молодёжь не голосует. Молодёжь никогда не голосовала. Они сидят по домам у родителей, пока родители не умрут. А потом они и дальше сидят по домам, не размножаясь.

Одним ты можешь обладать. А другим не можешь. Одно ты можешь забрать себе. А другое забирают у тебя.

Именно страх держит людей в покорности, в повиновении - для сильных мира сего он по-прежнему главное орудие.

Пока руководители, всенародные сигнальщики, больше и больше призывают к соблюдению приличий, недовольная молодежь пытается забыться, предавшись распущенности.

Есть вещи, которых, думается нам, мы никогда не скажем, о которых, думается нам, мы никогда не подумаем, не говоря уже о том, чтобы в самом деле их совершить.

... все они такие, заблудшие в политике, мечутся от левых к правым, а потом обратно от правых к левым, и ни перед кем не извиняется.

Иногда так глубоко погружаешься в средоточие собственной черноты, что начинаешь истерически смеяться, раскатисто хохотать над откровенной несправедливостью мироздания.

Наш народ переменчив. Как всякие болельщики. Нас всех легко поколебать, когда судья принимает решение в нашу пользу, когда Вселенная дурачит нас, убеждая в своей благосклонности, когда волны усмиряют свой нрав и едва ли не приглашают заняться серфингом.

Земля ярится. Из века в век. Все приступы ее ярости хранятся в нашей памяти, словно произошло это вчера или позавчера.

Что по-настоящему пугает, так это тишина. Она, короткая и жуткая, повисает перед тем, как поле огласят ругательства или речевки, - будто попадаешь в вакуум. Наверное, таким было рождение Вселенной: сначала небытие, безмолвие, а потом созидательный взрыв. Хаос, предшествующий порядку.

Они не тяжёлые. Эти кости. Они лёгкие. Я осознаю, что вся жизнь - нечто подобное. Сначала думаешь, будто она тяжёлая, но на самом деле она лёгкая как пёрышко, она может мигом отлететь прочь, словно пёрышко на ветру.

Пусть он обвиняет кого хочет. Пусть разгоняет своих министров и набирает новых,поумнее. Народу без разницы. Народ давно утратил моральные устои и способность к сопереживания.