"- Если ты слишком слаб, чтобы терпеть боль, и слишком глуп, чтобы ее избежать, значит, ты заслуживаешь еще большей боли." (с)

Она сорвала цветок розы и поднесла его к лицу. Она ненавидела этот аромат, их сладость была слишком хрупкой. Она хотела иметь сад вечнозеленых растений. Сад камней. Сад сабель.

— Ах, — пробормотала она, запустив пальцы в его кудряшки. — Ты такой милашка. Как хрупкий мотылек под моим сапогом.
— Ах, — ответил он, потянув прядь ее густых и жестких волос. — Ты такая сумасшедшая. Как бешеный пес, которого нужно осадить.

Ее хребет был сталью. Сердце — броней. Глаза — огнем.

Двое мужчин, единственные два человека, которые присутствовали в ее жизни неизменно, оставались в этой империи. Раду и Мехмед дали ей то, чего она не могла дать себе сама, и видели ее такой, какой ее больше не видел никто.

— Мое отсутствие никого бы не расстроило.
— Меня бы расстроило. Каждую минуту каждого дня.

— Скажи, что ты моя. — Он прошелся губами по ее шее. Она изогнулась дугой, вонзив пальцы в его спину.
— Я твоя, — прошептала она, и эти слова пронзили ее, как кинжал. Не успели они слететь с ее губ, как Мехмед украл их, накрыв своими губами.

— Женщины, которые входят в гарем, оттуда не выходят. Они остаютсятам навсегда.
Взмахнув рукой, она как будто поймала витавший в воздухе намек. Она знала, что он старается сказать ей что-то более важное, и что она с этим не согласится.
— Я собираюсь туда войти не как женщина. А как убийца. Так что нам нечего бояться.

Дракон не клялся избавить мир от неверных, чтобы потом пригласить их в свой дом. Дракон не бежал из своей страны среди
ночи, как преступник.
Дракон сжег бы все вокруг себя дотла.

— Куда вы меня ведете, идиоты?
— Терпение, Лада, — сказал Мехмед.
— Я начну спать с кинжалом.
— Будь у тебя кинжал, ты бы меня зарезала!
— Верно. И смогла бы поспать еще немного.
Раду усмехнулся.
— Хочешь сказать, что сон в обнимку с телом подарил бы тебе сладкие сны.

Лада представляла себе, что поднимается к Мехмеду, чтобы сражаться вместе с ним. А потом она представила, как целится пушкой прямо в его сердце.

Потому что я люблю тебя. Потому что не могу быть рядом из страха, что ты, наконец, увидишь, что написано в моем сердце. Потому что я не в силах вынести твою боль.

Ты — единственное, что есть настоящего в моей жизни.

Души и престолы несовместимы.

— Я не считаю, что политический брак — моя судьба. Этот брак означает, что меня отбросят в сторону и забудут, а я лучше умру, чем соглашусь быть забытой.

— Я не могу потерять и тебя.
— Ты не можешь потерять то, чем не обладаешь.

Мы бросаем вызов смерти, чтобы расти

Некоторые победы – это скорее поражения, надевшие не тот наряд. 

Она бы никогда не призналась в этом Николае, и едва бы призналась себе, но она бы осталась ради Мехмеда. Она бы осталась, чтобы и дальше испытывать эти чувства, которые испытывала, когда он смотрел на нее или прикасался к ней губами. Она бы осталась ради власти, которую получала за это.

Если Мехмед погибнет, то получится, что в их последнюю встречу он признался ей в любви, а она ответила жестокостью. Он никогда не узнает, что она чувствовала к нему — что он мучил ее, что был яркой звездой на темном небосклоне ее жизни.
Но он заслуживал умереть в незнании, ведь он оставил ее здесь.
А себя она простить никогда не сможет.