The Doll Factory

На стене напротив висела табличка с надписью «Ну и какой эль тебе нравится?». Каждый раз, приходя в эту таверну, Сайлас смотрел на нее и улыбался просто для того, чтобы показать всем, что он умеет читать.

Замужество, как она хорошо понимала, было выходом, вот только выходом куда?..

В какой-то момент ей стало казаться, что ее члены сделаны из фарфора, как у куклы, что ее изгвазданное, порванное платье — роскошный кукольный наряд из плотного блестящего атласа с кружевной оторочкой, что на ногах у нее нарисованы черной краской туфли с белыми пуговицами и что боль — это всего лишь случайные уколы иглой, которой Роз сшивает платье на тряпичном теле.

Это не ее волосы он держит в руке, твердила она себе, это парик, сшитый из волос южногерманских крестьянок. Это не на ее губы он глядит, а на крашенный кармином фарфоровый рот. Ее руки холодны, как фарфор, а глаза превратились в зеленоватое стекло. И не на стуле она сидит, а на полке в лавке миссис Солтер, и это не его руки прикасаются к ней, а пальцы шаловливого ребенка, который пытается играть с куклой, которую ему еще не купили.

Покажи мне художника, которому действительно наплевать, когда о его картинах говорят ужасные вещи.

Альби вообще не привык думать о жизни как о счастливой или о несчастной — для него она была просто выживанием, ежедневной борьбой за жалкий кусок хлеба, который нужно было добыть любой ценой и при этом — не попасть в работный дом. Да, подчас ему хотелось убежать от такой жизни, убежать куда-то очень далеко, но он понимал, что бежать некуда.

– Настоящий джентльмен должен быть пук… пунтуальным. Это значит, не опаздывать и не приходить раньше, понятно? В общем, пока, деревенщина рябая!

Искусство заключается в том, чтобы остановить движение.

Романтические чувства — это идеализированная любовь, которая совсем не похожа на реальность.

«Ему захотелось утешить Айрис, успокоить, объяснить ей, что он – ее спаситель, но Сайлас сдержался. О том, кем они стали друг для друга за последние несколько часов, он пока не задумывался. В самом деле, кто для него Айрис? Пленница? Гостья? Его прекрасная дама или лучший экземпляр в коллекции? И кто он сам – ее тюремщик, друг, у которого она гостит, избавитель или хозяин? Впрочем, какая разница? Единственное, что имеет значение, это то, что теперь она здесь, с ним.»