Let the Sky Fall

Чтобы скрыть одну ошибку, нужно совершить другую.

Тому, кто изобрел кондиционер нужно вручить
нобелевскую премию. Бьюсь об заклад, что на Ближнем Востоке настали бы
мир и спокойствие, если бы всех там снабдили кондиционерами - они бы
тогда все охлаждались, время от времени и горячку не пороли.
Нужно послать е-мейл в ООН с этим предложением.

Хорошо, очевидно, я - сильф, а значит не совсем обычный, но все же. Я - не всесильное решение их проблем. Я не Супермен. Мне даже не нравится этот комикс.

• Ты прав, - говорит Одри, а мой мозг заполняют картинки как меня, в трико и дурацком плаще, просят спасти мир, словно это какой-то пустяк.

Мама расслабляется. Раз уж я в порядке настолько, чтобы играть в видеоигры, то нет причин для беспокойства, - мамино родительское правило номер пятьдесят три. Оно идет сразу после: "Раз директор не вызывает в школу, то нет причин волноваться об оценках", и прямо перед: "Если его глаза не налиты кровью, то он просто голоден, и на него не напал жор после травки".

Не хочу чувствовать себя виноватым за то, что изменяю девушке, которую никогда не встречал. Девушке, в реальности которой я даже не уверен.

Ненавижу девушек, которые не хотят, есть при парнях, словно боясь, что они покажутся
нам толстыми только потому, что мы увидим, как они кладут еду себе в рот.

Под "прошлым разом" он подразумевает тот раз, когда свел меня со Стейси
Перкинс. Она оказалась вегетарианкой, что вообще-то здорово - это ее
выбор, - вот только никто не сказал мне об этом, пока я не повел ее в Аутбэк
стейк-хаус и она не спросила официантку, есть ли у них в меню что-нибудь
"свободное от жестокости".
Дальше все пошло под откос. Особенно когда я заказал стэйк. Есть всего
несколько вещей хуже, чем разозлившийся вегетарианец.

Если.
Если.
Если.
Бесконечность возможностей. И ни одна ничего не значит.
Важно то, что здесь и сейчас.

Южные-печальные ветра, рассказывающие о потерях и нежелательных переменах, о скоротечном лете, за которым они неустанно гонятся.

- Больше так не делай! - кричу я, тяжело дыша.

• Я тебя напугала?
• Да, - я едва не описался от страха, но не говорить же ей об этом.

- Так что я такое?

• Мы - сильфы.
• Сильфы? - это не тот ответ, который я ожидал. Я имею в виду, если уж мне приходится быть мифическим существом, то хотя бы тем, о котором я слышал.

Мое прошлое - это гигантская бездна, из-за которой хочется биться головой о стену, чтобы, наконец, выбить все воспоминания. Меня плевать, что врачи твердят, что это нормально - подавлять болезненные воспоминания, я на это не куплюсь. Как может быть нормальным полностью забыть свое детство?
И каким же надо быть эгоистичным засранцем, чтобы стереть воспоминания о своей семье только потому, что больно думать о ней?