В тени московского мэра

Желание прогнуться перед большим начальником часто сидит в начальнике маленьком, и, если стремление это не подавляется, то такое снисхождение воспринимается как поощрение, а в дальнейшем льстивые манеры только совершенствуются, постепенно становясь частью всей системы отношений; человек, к которому они обращены, невольно бронзовеет и перестает воспринимать реальность. И потом, даже в случаях, когда этого подхалимства никто уже и не просит или оно даже вредно для самого объекта лести, эти отношения продолжают жить своей жизнью.

Самым большим впечатлением от прогулки по ночному Улан-Удэ, на которую Аркадий отправился с одним из сотрудников лужковской пресс-службы, стал памятник вождю мирового пролетариата. Когда они вышли из-за угла дома на главную площадь города, то даже остановились от неожиданности. С середины тускло освещенной площади, с невысокого постамента на них смотрела огромных размеров, абсолютно черная голова Ленина.
Примечание: странно, будучи в командировке, останавливался в гостинице "Бурятия" и, наверняка, видел эту голову, но в памяти не зафиксировалось.

Но организаторы праздника, увлекшись спецэффектами, немного не рассчитали, и в какой-то миг петарда, запущенная для большего ужаса, взлетев в воздух, угодила прямо на кепку мэра, где и взорвалась, проделав дыру в головном уборе и повредив голову Лужкова. Лицо мэра исказилось, но присутствие прессы и детей, с интересом наблюдавших за безумным спектаклем, заставили Лужкова сдержать эмоции. Он быстро победил силы зла, убил компьютерные вирусы, вернул ключ от города, за десять секунд открыл ворота Деду Морозу и Снегурочке, после чего впрыгнул в автомобиль - кортеж унёсся в Красный дом.
...
Разнос подчинённым мэр устроил страшный. Во-первых, одна из кепок уже не подлежала восстановлению, а во-вторых, на голове проступили ожог и гематома. В течение нескольких недель перед всеми официальными мероприятиями Юрию Михайловичу приходилось гримировать повреждённую лысину, а на телевидении операторы долго подбирали ракурс, чтобы в камеру не попадали лишние детали.

В последние годы правления Лужкова создавалось четкое впечатление, что Юрий Михайлович даже если и видел необходимость реформирования, то уже не был способен осуществить задуманное, потому что во многом стал заложником тех людей, которых приблизил к себе в разные годы и сделал частью своей власти. В разное время совсем разные люди пытались повлиять на Лужкова и склонить его к реформам, но московская элита отбила эти атаки, сохранив для себя удобную, мутную среду. Для Лужкова это была мина замедленного действия. Вокруг него практически не осталось по-настоящему умных, преданных, способных сказать правду в глаза людей. И эта эпоха загнивания столичного истеблишмента привела Юрия Михайловича к деловому и политическому краху. Уже после отставки в разговоре с одним из доверенных лиц, Юрий Михайлович с горечью признался, что считает многие свои кадровые решения большой ошибкой...
Примечание: хммм... всегда считал, что руководитель такого уровня несет полную ответственность за формирование своей команды. И если она оказывается так-себе, то не значит ли это, что и он руководитель не очень.

...За год до президентских выборов 2000 года многие соратники Лужкова в Красном доме стали мысленно готовиться к переезду в Кремль. И действительно: казалось, все шло к тому, что московский мэр вот-вот станет новым правителем России. Юрий Михайлович к тому времени уже был полновластным хозяином столицы и одновременно самого богатого города страны, а значит - держал в своих руках мощные финансовые и административные инструменты. К нему тянулась значительная часть региональной элиты, а губернаторы в то время были во многом самостоятельной и очень влиятельной частью российского политического истеблишмента, нередко позволявшей себе в открытую спорить с федеральным центром.
Примечание: готовая завязка альтернативной истории. Что было бы, если бы Лужков стал президентом?

"...Выйдя из лифта на шестом этаже, друзья повернули направо, поднялись на несколько ступенек и пошли по коридору, где на дверях кабинетов висели номера: 801, 803, 805... Очень часто эта странная нумерация сбивала с толку людей, впервые попавших в мэрию. – Что за ерунда? Приехали на шестой этаж, а попали на восьмой. Где комната 636, не подскажете? – спрашивали они у проходящих мимо чиновников. Эта «мистическая» игра цифр на самом деле была продолжением истории знаменитого здания на Тверской 13, которая началась еще в 1782 году, когда по проекту архитектора Матвея Казакова начали строить дом московских генерал-губернаторов. Историю Красного дома хорошо знал и сам Лужков, который с удовольствием рассказывал ее высокопоставленным гостям и даже лично проводил импровизированные экскурсии. Этот рассказ повторялся много раз, и журналисты, долго работавшие с мэром, выучили его почти наизусть...
– Мы сегодня принимаем вас, уважаемый господин бургомистр, в Белом – самом торжественном – зале московской мэрии, – часто начинал Лужков, приветствуя гостя, впервые оказавшегося в Красном доме. – Этот зал помнит еще генерал-губернаторов, управлявших Москвой в царские времена. Гости с интересом начинали смотреть по сторонам. – Кстати, в то время именно здесь давались балы, – Юрий Михайлович поднимал голову вверх, – обратите внимание, вот на этом балкончике, сохранившемся до наших дней, играли музыканты, а там, где мы с вами сейчас сидим, – мэр разводил руками, улыбался, – кружились пары. От былой роскоши генерал-губернаторских покоев в современной мэрии осталось несколько залов. Попасть в них можно с разных сторон, но все самые важные делегации встречают у первого, парадного подъезда, выходящего прямо на Тверскую улицу и закрытого в обычные дни.Огромные двухстворчатые деревянные двери впускают в узкий высокий коридор, по правой стороне которого раскрывается широкая белокаменная лестница с массивными перилами и балясинами, ведущая на второй этаж. На площадке между первым и вторым этажами есть незаметная дверь, за которой часто прятались журналисты. Выглядывая в нее, они дожидались, когда делегация спускалась по лестнице после встречи с Лужковым, и выскакивали наперехват за информацией. Побеседовав несколько минут, они, не замеченные пресс-службой и охраной, снова исчезали за дверью в скромных интерьерах крашеных стен и скрипучего паркета. Поднявшись по лестнице на второй этаж, гости попадали в просторное помещение, в котором было несколько дверей. В этой «прихожей» красовались в стеклянных шкафах самые оригинальные подарки, преподнесенные руководителям Москвы за несколько десятилетий. Здесь были бивни мамонта от благодарных жителей севера, самоцветы с Урала, модель паровоза от железнодорожников, длинный меч в отдельной витрине. Зимний сад примыкал к «прихожей» и был современным помещением, где царила домашняя непринужденная атмосфера. Вытянутое узкое пространство заполняли большие южные растения и аквариумы с яркими рыбками, между которыми уютно вписывались кожаные диваны и кресла. На полу валялись две шкуры бурых медведей. Вдоль стен стояли модели разных кораблей, среди которых надувал паруса стеклянный парусник и «плыла» весельная подводная лодка. В этом месте Юрий Михайлович иногда беседовал в узком кругу с очень важными гостями или, расслабившись на диване, поджидал припозднившихся визитеров. Но чаще сами делегации ждали московского мэра, появлявшегося в «прихожей» из секретной двери, за которой тайный лабиринт выводил прямо в главный кабинет здания. После встречи, рукопожатий и обмена приветствиями делегации направлялись на переговоры. Слева от парадной лестницы располагаются три зала: Белый, Синий и Красный, названные так поцвету интерьеров. Все другие оттенки только подчеркивали их доминирующий цвет. Белый зал – самый большой, там принимают…"