The Husky and His White Cat Shizun

— Иногда я вдруг вспоминаю какую-нибудь шутку из своей юности и, забываясь, произношу ее вслух. А потом осознаю, что рядом не осталось никого, кто смог бы понять ее.

Похоже, так уж повелось с давних пор: люди готовы со слезами на глазах благодарить злодея за один хороший поступок и за малейшую ошибку разорвать на куски хорошего человека.

— Учитель не догадывается, зачем я спустился?
— ..ты спустился, чтобы искать неприятности на свою голову.
— Учитель, когда вы успели сменить имя на Неприятности? — рассмеялся Мо Жань. — И ведь ничего мне не сказали.

Самoе oтвратительнoе, чтo мoжет быть в этoм мирe, этo вoвсе нe демoны, вырвавшиeся из aда, a трусливыe твaри, кoтoрые нaтянули нa сeбя челoвечeскую кoжу.

Иногда ведь достаточно человеку с берега бросить камень, чтобы вдребезги разбить покой голубой глади чьей-то души.

- Что ты делаешь...?!
Чу Ваньнин улыбнулся. Густые пышные ресницы скрывали черные глаза феникса.

• Именно то, что ты видишь.
• ...
• В аду слишком холодно. Я здесь, чтобы умереть вместе с тобой.

Четвертый князь поморщился. — Но почему ты вдруг спрашиваешь об этом? Ты и твой учитель успели пожениться?
Стремящийся сохранить лицо Чу Ваньнин тут же ответил:
— Конечно, нет.
А давно потерявший стыд и совесть Мо Жань ответил:
— Конечно, да!

Он хотел уничтожить всех, кто вызывал у него зависть. Пусть эти людишки, дарящие друг другу тепло и любовь, все вместе катятся в ад. Почему только у него в этой жизни не было ни одного счастливого дня, ни одной согретой чужим теплом минуты, а единственный заботливый человек, который был добр к нему, давным-давно мертв?
Ему в жизни и так перепадало так мало тепла, так почему у него отняли даже эти жалкие крохи?!

— Эй? — возмутился Мо Жань.
Выражение лица Чу Ваньнина застыло:
— Нельзя смотреть на непристойность и разврат!
— Но почему вы закрываете мне уши, а не глаза?

— Всю жизнь?
— Всю жизнь.
— Но я могу идти очень быстро, не заботясь о тебе.
— Это не важно, я догоню.
— Также я могу остановиться и отказаться идти дальше.
— Я буду стоять рядом с Учителем.
Чу Ваньнин не рассчитывал, что на все его вопросы Мо Жань ответит вот так, не раздумывая, и от этого занервничал еще больше.
— А если я вообще больше не смогу ходить? — спросил он, сердито взмахнув длинными рукавами.
— Тогда я буду носить вас на руках.

Если кто-то согласен обменять десять тысяч золотых на тебя, им движет лишь животная страсть.
Если же человек готов обменять на тебя свое светлое будущее - это и есть истинная любовь

Как искупить свою вину с помощью рук, которые прежде лишь убивали?

Этот достопочтенный умер. Думаешь, это считается за кошмар?

В этом мире все преходяще. На протяжении жизни люди проходят через встречи и разлуки, ссоры и примирения. Они растут, меняются и отбрасывают старое, так же, как молодые побеги бамбука, что постоянно тянутся вверх: рано или поздно внешний слой отмирает и отслаивается, жухнет и превращается в грязь.

Вне зависимости от того, кем ты был в смертном мире, правителем или крестьянином, генералом или солдатом, купцом или нищим попрошайкой, сейчас все шли по одной дороге в Призрачное Царство. И неважно сколько ты нажил за жизнь и сколько ритуальных денег сожгли на твоих похоронах, этот трудный путь каждый должен был пройти сам.

Кто-то мог прожить на земле и десять тысяч лет, но представлять из себя лишь камень, а кто-то мог пронестись по человеческому миру и оставить за собой яркий след.

Хаос апокалипсиса прошел.
Спустя много лет на месте, где капала кровь...
Может быть, распустятся цветы сливы.