Пока течёт река

– <...> Женщина забралась в экипаж, и они быстро уехали.

– Обратно в бамптонский бордель?

– Надо полагать. Между прочим, деликатные люди предпочитают термин «пансион». Вы выражаетесь на редкость откровенно для монастырской воспитанницы.

– Донт, я большую часть своей жизни имела дело с последствиями того, чем занимаются мужчины и женщины в таких домах, и не вижу смысла деликатничать. Знай вы хотя бы половину тех вещей, которые мне приходилось делать в качестве медсестры, вы бы поняли, что меня не может шокировать какое-то там слово. Появление на свет ребенка – это слишком кровавое зрелище для фотосессий, и вы никогда этого не увидите, но я… я вижу это постоянно.

До того момента Рита не притрагивалась к вину, но теперь взяла свой бокал и осушила его залпом. Когда она пила, ее веки прикрылись, и Донт заметил, что они покраснели и распухли.

– Вы будете хорошим отцом, Генри Донт. Вы когда-нибудь обязательно станете хорошим отцом. Вам ничего не расскажут о крови. Вас попросят покинуть комнату, чтобы вы ничего не видели и не слышали. А когда вам позволят вернуться, все уже будет убрано. Ваша супруга будет выглядеть бледной, и вы подумаете, что это от усталости. Вы не узнаете, что пропитанные ее кровью простыни были выжаты над вашей раковиной. Служанка будет отстирывать и оттирать их до тех пор, пока остаточные пятна не обретут безобидный вид – словно кто-то пролил кофе на простыни лет пять назад. А в комнате вашей жены будет стоять аромат гвоздик и апельсиновых корок, чтобы вы не почувствовали железистый запах крови. Если врачом будет мужчина, он отведет вас в сторонку и с мужской прямотой порекомендует какое-то время избегать интимной близости, но он не станет вдаваться в подробности, так что вы не узнаете обо всех этих разрывах и наложенных швах. Вы не узнаете о крови. Однако ваша жена будет знать. Если только она выживет после родов. Но она никогда вам об этом не расскажет.

Небо упало во двор Лили. Его рассветная серость передалась земле, покрыла траву, валуны и тропинки. Тучи подплывали к самым коленям Лили. Она замерла, потрясенная этим зрелищем. А где же новый водомерный столб? Она окинула взглядом реку, но столба не увидела. Повсюду расстилалась серебристая гладь, и только редкие деревья возвышались над ней, наряду с небом отражаясь внизу каждой своей веточкой. Все ямы и кочки вокруг были сглажены, все мелкие детали ландшафта исчезли, все уклоны выровнялись. Мир стал простым, голым и плоским, а в воздухе разливалось мягкое сияние.

Лили сглотнула слезы. Она не ожидала, что наводнение будет выглядеть так. Ей представлялись яростные потоки, движение огромной массы воды и гибельные волны, но не этот бескрайний покой. Она неподвижно стояла в дверном проеме, глядя наружу с восторгом и страхом. Мимо проплыл лебедь, оставляя волнистый след в отраженных облаках; но вода быстро успокоилась.