«О… мой… Бог!»
Дженис, сериал «Друзья»
Как-то в понедельник, собираясь на работу, решила я взять с собой в дорогу этот «шедевр», поскольку в мою разбухшую сумку в тот день влезала только она. Книгу мне подарила знакомая еще несколько лет назад. К ее чести, она не забыла об этом и постоянно интересовалась, прочитала я ее али нет. Совесть у меня к тому времени так и не проснулась, но представился случай, к сожалению. К огромному-огромному моему сожалению.
Роман рассказывает о деятельности одного из отрядов подпольной организации «Сопротивление», который действовал во время Второй мировой войны в Тулузе (Франция) и членами которого были отец и дядя автора. Книга не документальная.
Повествование вроде как ведется от лица главного героя, да и в аннотации об этом говорится. Но вопрос это спорный. Например, одна из глав начинается со слов:
«Именно сегодня мы отомстим за Марселя…»
Следующий абзац:
«Катрин встала утром с каким-то тяжелым предчувствием: ее мучит тревога за участников этой операции…»
… и т.д. о мыслях и чувствах Катрин. С натяжкой я списала это на то, что сама Катрин поведала ему такие подробности.
Последний абзац:
«Проезжая мимо вроде бы обнявшейся парочки, водитель приветствует ее легким взмахом руки. «Как это прекрасно – влюбленные!» - думает он, глядя на них в зеркальце заднего вида»
И так написана вся книга! И «о…мой…Бог!» (с), как же это бесило! О чем думал «непревзойденный автор сентиментального романа», и куда смотрел его редактор?! Но книга-то основана на реальных событиях, а я неуч, ни сном ни духом не слышала ни про какое «Сопротивление» - решила мучиться дальше.
Книга художественная, но написана она сухим примитивным языком. И опять же: если бы рассказ велся от первого лица, как и заявлено, эту особенность еще можно было бы списать на образование рассказчика.
Вообще, все вышеперечисленное уже говорит о качестве этой книги, но поскольку я ее все-таки дочитала, напишу пару слов и о содержании, а не форме, ведь лихо закрученный сюжет может в какой-то степени компенсировать недостатки языка. Но и тут меня ждало разочарование: читать было скучно. А все потому что Леви постоянно опережал события. Например, мы сразу узнаем про казнь Марселя и только потом подробности судебного разбирательства; узнаем, что участники этого отряда будут арестованы такого-то числа, а потом как это случилось, и как они пытались этого избежать. Никакого тебе саспенса, блин!
А мораль? Вот о чем думает перед своим первым убийством Жанно (отец Леви):
«И я не стал стрелять, просто не смог. Невозможно было смириться с мыслью, что моим первым убитым врагом окажется писающий немец, - это свело бы на нет весь героизм моей акции».
А выстрелит он ему в спину, ну почти: окликнет – немец обернется – выпустит в него всю обойму.
Он постоянно и с пафосом повторяет, что они убивали только виновных. Но может ли это служить оправданием? Для меня – нет. Подрыв завода, вывод из строя техники – одно, а убийство беззащитного, безоружного человека - совсем другое.
«Робер подходит ближе; прокурор умоляюще шепчет:
Но Робер видит не его, он видит тело Марселя в гробу, с отрубленной головой на груди, видит лица казненных товарищей. За этих ребят он отомстит беспощадно, безжалостно; Робер выпускает в прокурора всю обойму. Обе женщины вопят, какой-то прохожий кидается им на помощь, но Робер наводит на него револьвер, и тот пятится назад».
«Вопят» – что за слово такое?! На их глазах убили человека, на минуточку!
А еще они совершали террористические акты. В ресторане, например, бросили бомбу. Иногда их, правда, мучают сомнения: а того ли человека я убил? Есть даже сцена, где та самая Катрин несется через весь город, чтобы предупредить своего товарища: жертва не та. И все это написано с таким пафосом! Да, поистине высоконравственный поступок!
Вообще, здесь чуть ли не каждое слово пропитано этим самым пафосом. Есть даже ответ, ради чего они боролись:
«Перед тем как уйти, Шарль дает Марку конверт.
- Береги его, это мой «бортовой журнал», - говорит он. – Я там записывал большинство наших вооруженных акций. Передай его от меня тем, к кому едешь.
- А это не опасно – хранить такие документы?
- Конечно опасно, но если мы все погибнем, нужно, чтобы хоть кто-то когда-нибудь узнал о наших операциях. Пускай меня убьют, с этим я смирюсь, но я не хочу исчезнуть бесследно».
К слову, повествование постоянно сбивается с прошедшего времени на настоящее и наоборот, т.е. это и ни дневник, ни воспоминания – непонятно, что… Но ведь прошло столько лет! Можно было описать события того времени с высоты уже прожитых и переосмысленных лет, приобретенного опыта Жанно: вот тогда он думал так, но сейчас понимает, что, возможно, это неправильно. Получается, его взгляды не поменялись?
И это 7 книга Марка Леви! С-е-д-ь-м-а-я! Боюсь даже представить, как написана первая… А оценка такая высокая, только потому что роман основан на реальных событиях.
Но есть все-таки мысль, с которой я согласна на 100%:
«Нет, ничего подобного, история так не рассказывается».
Все-таки лучший подарок – подарочная карта в книжный, а вовсе не книга.
4 понравилось
