Цитаты из книги জুয়াড়ী

- Однако ж я очень радуюсь, видя вас совершенно сохранившим всю независимость вашего духа и даже веселость, - произнес он с довольно неприятным видом.

• То есть внутри себя вы скрипите от досады, зачем я не убит и не унижен, - сказал я смеясь.

Странно, для того, чтобы хоть чем-нибудь заняться, я беру в здешней паршивой библиотеке для чтения романы Поль де Кока (в немецком переводе!), которых почти терпеть не могу, но читаю их и дивлюсь на себя: точно я боюсь серьезною книгою или каким-нибудь серьезным занятием разрушить обаяние только что минувшего. Точно уж так дороги мне этот безобразный сон и все оставшиеся по нем впечатления, что я даже боюсь дотронуться до него чем-нибудь новым, чтобы он не разлетелся в дым!

Деньги - все!

С каким бы наслаждением я бросил бы всех и всё!

Да и к сему самого себя обманывать? Самое пустое и нерасчётливое занятие!

Я помню отчётливо, что мною вдруг действительно без всякого вызова самолюбия овладела ужасная жажда риску

Да и вообще мало, зрелищ, достойных слишком пристального наблюдения для джентльмена

Завтра, завтра все кончится!

Тут бы мне и отойти, но во мне родилось какое-то странное ощущение, какой-то вызов судьбе, какое-то желание дать ей щелчок, выставить ей язык.

Удивительно и смешно мне самому, какой я, однакож, стал сплетник.

вы это сказали нечаянно, следственно, сказали правду.

– Какая безобразная мысль! - воскликнул генерал.
– Какая русская мысль! - воскликнул француз.

Я знаю, что при вас мне надо говорить, говорить, говорить, - и я говорю. Я все самолюбие при вас теряю, и мне все равно.

Да все русские таковы, и знаете почему: потому что русские слишком богато и многосторонне одарены, чтоб скоро приискать себе приличную форму. Тут дело в форме. Большею частью мы, русские, так богато одарены, что для приличной формы нам нужна гениальность.

«Ты был добрым малым, — говорила она хныча. — Я считала тебя глупым, и ты выглядел дурачком, но это к тебе идет».

— Шутка, восемь тысяч! А вы-то сидите здесь, колпаки, ничего не делаете! Потапыч, Марфа, видели? — Матушка, да как это вы? Восемь тысяч рублей, — восклицала, извиваясь, Марфа. — Нате, вот вам от меня по пяти золотых, вот! Потапыч и Марфа бросились целовать ручки. — И носильщикам дать по фридрихсдору. Дай им по золотому, Алексей Иванович. Что это лакей кланяется, и другой тоже? Поздравляют? Дай им тоже по фридрихсдору.