— Если ты еще раз откроешь рот и попробуешь рассказывать мне, что делать и чего не делать, я вобью туда кляп и буду вынимать его только на время еды! — пообещала Марга. — Не сочти это за угрозу.
— А за что мне это следует счесть?
— За предсказание судьбы!

«Запомни: бой без оружия — это то же, что бой с оружием. Главное не то, что у тебя в руках, а то, что в тебе».

— И вот я еще о чем подумал, Хаста, — внезапно сказал Ширам. — До каких пор тебе еще ходить неоперившимся юнцом?
— Насколько я помню своего деда, он и на старости лет не имел перьев, — ответил жрец, насторожившись. — Что же касается юнца — не сочти за неуважение, но я, пожалуй, старше тебя.

Однажды она слышала, как забредший из земель арьев незрячий сказитель пел песни о любви, хоть и не вполне поняла, что он имеет в виду. Но втайне ей очень захотелось, чтобы было как в песне — когда мужчина глядит на женщину и не может наглядеться, будто заколдованный. Впрочем, в их доме сказителя тогда подняли на смех. Хороша семья, в которой мужу и хранителю родовых земель больше нечем заняться, кроме как любоваться одной из жен!

«Изменяют только свои. Чужак может навредить, враг — убить, но изменить...»

— Не смей говорить о том, чего не в силах понять! В священном поединке на землю сходят боги. Сейчас в обоих саарах оживает сила зачинателей рода! Только Мать Найя и Отец-Змей ведают, кому отдать победу!
— Неужто в Накхаране нет другого способа узнать божью волю, кроме как изувечить друг друга? — ляпнул Хаста и тут же пожалел о своем длинном языке. На лице Марги отразилось острое желание немедленно явить ему божью волю самым болезненным из принятых здесь способов.

— А сейчас поедем.
— Куда?
— Со мной.
Хаста вздохнул:
— Разве это ответ на вопрос «куда»?

• …провести ночь с такой, пожалуй, подобно поединку!