— Если бы мой отец не говорил так… Вы ведь сами слышали… У него в мыслях нет ничего плохого, как я сказала вам вчера и повторю снова и снова. И я совсем не верю ему днем, но все же ночью, когда я в лихорадке — в полусне, в полубреду, — все снова наваливается на меня. О! так плохо! И я думаю, что лучше бы было умереть, чем надрывать свое сердце и жить здесь среди этого бесконечного фабричного шума, чем мечтать о минуте тишины, чем дышать этим пухом и чувствовать, как он заполняет легкие, — я так жду смерти ради одного глотка чистого воздуха, о котором вы говорили. Моя мама умерла, я никогда не смогу сказать ей снова, как я любила ее, не могу рассказать обо всех своих горестях, и если эта жизнь — смерть, если нет Бога, чтобы утереть слезы со всех глаз, — вот так, девушка, вот так! — Бесси выпрямилась и с неожиданной силой сжала руку Маргарет.− Я могу сойти с ума и убить вас, я, правда, могла бы…