Розовый коттедж

Почему мы всегда жалеем о переменах? Мир не создан, чтобы оставаться неизменным, словно застывшим в янтаре. Вероятно, "янтарем" может служить лишь память.

Прими любовь легко, как листья растут на дереве.

Жизнь — не в корнях, а в цветах.

Больницы хороши лишь тем, что из них выписываются.

Запах — спусковой крючок памяти, которому довольно слабого прикосновения.

Я спустилась к калитке и постояла, опершись о верхнюю перекладину, вздыхая запах роз...
Ничто не пробуждает память столь легко и быстро, как запах.
Если одинокий ужин, съеденный на голом столе, унес меня в прошлое лет на десять или больше назад, то благоухание роз увело меня еще дальше.

С браком пришло чувство сопричастности, планы на будущее, ощущение подлинности существования. Насытилось нечто первобытное, что есть в каждой женщине — потребность в собственной теплой пещере и семье вокруг огня.

Важно не кто ты такой, а что ты собой представляешь.

Некогда - целый мир, что уже изменился и вскоре изменится снова. Несомненно, к лучшему? Приходится верить, что мир меняется к лучшему, а иначе зачем жить?

Я повесила надпись на место и сделала первое, что надо делать, придя домой – поставила греться чайник.

Мне думается, что каждый, кто возвращается в дом, где провел детство, удивляется, видя, насколько тот мал.

— Я вспомнила тот его слайд, с калейдоскопом. Повернешь ручку и встряхнешь кусочки цветного стекла, а они ложатся в иной узор, каждый раз по-другому. Так и война. Встряхивает наши жизни, укладывая из них новый узор, такой странный, что мы и не знаем, как его понять.
Он бросил на меня странный быстрый взгляд и улыбнулся:
— Нас и в самом деле встряхнули, но я как-то не особо беспокоюсь из-за нового узора. Может, он слегка и поменялся, но если подумать, кусочки стекла остались прежние.

Запах — спусковой крючок памяти, которому довольно слабого прикосновения.

Мне подумалось, что картины, украшения и даже вещи, наподобие медных подсвечников и фарфоровых уточек, одушевляли и оживляли дом, потому что их кто-то выбрал, потому что они кому-то нравились.